Из замка, вестимо. Туда-то мы его и оттранспортируем.

Воткнув торец копья с вымпелом в какое-то, подошедшее для этого, техническое отверстие на кирасе, я поднял в воздух тело павшего героя магией, да направил его левитировать в сторону замка покойного барона Гогурта Бруствуда. Ну там-то умеют с благородными обращаться, поэтому, даже если этот кекс выполз из моей башни, переместившись сюда телепортом, его там хотя бы обиходят. Правда, несмотря на доспех, меч и копье, что-то мне подсказывает, что этот сэр — не из тех сэров, которые свободно выкидывают пять золотых круглях на прыжки по миру. Во всяком случае, от богатых сэров не тащит запахом давно не мытой конины.

Может, на такой аромат Кум и повелся? Даже я пошёл с подветренной стороны от летающего молчаливого рыцаря… и это зимой!

В замке, где всё было тихо, пристойно и траурно буквально час назад, теперь кипела нездоровая жизнь. Куча незнакомого мне народу, носящего грустные и подавленные лица, потерянно шарахались по сторонам, сталкиваясь с не менее грустными мордами старожилов. Везде были навалены ящики, мешки, обвязанные веревками статуи, картины и какие-то узлы. Посреди бардака, прямо перед донжоном, стояла могучая кровать с балдахином, роскошная как султанская жена и широкая как его же теща. На этой кровати, в районе подушек, сидели две расхристанные мадемуазели, ревущие в тридцать три ручья. Их сопли и слезы стекали на хмурого мелкого пацана лет тринадцати, намертво сжатого девицами между собой. Картину завершал грустный толстенький человечек, восседающий в другом конце кровати, том, что был ближе ко мне.

Человечек был очень примечательным. Шарообразный, лысоватый, но с длинным острым носом и тенями вокруг глаз, не уступающим моим собственным. Правда, там, где я был худ, молод, гибок и эластичен, мужик представлял из себя клювастый сфероид, но не злобный, как могло бы показаться, а скорее депрессивный и подавленный.

— Это ваше? — спросил я мужичка, подгоняя к нему поближе беспамятного рыцаря.

— Сэр Бистрам? — вяло удивился толстячок, а затем горестно спросил, пожевав, перед этим, губами, — Вы его убили…?

— Пальцем не коснулся, — чистосердечно ответил я, — А вот бык, может, и убил. У вас есть специалисты по распаковке? А то внутрь я не заглядывал.

— Внутрь чего, простите? — толстяк не отрывал взгляд от поверженного.

— Внутрь сэра Бистрама, — любезно пояснил я, — То есть его доспехов. Принес как было.

Было очевидно, что грустному человеку, сидящему на кровати, совершенно не хочется ничего делать, кроме как погружаться дальше в свой личный агнст, но носатый толстяк, будучи, видимо, человеком ответственным, позвал двоих, уже настороженно взирающих на нас, типов, которые, подскочив, начали сноровисто изымать рыцаря из брони.