— Тогда я сейчас к тебе отправлю машину с радиодеталями. Вы погрузите дек, отвезёте его по указанному адресу, потом заедете в ТЮЗ. Там возьмёшь всё, что тебе надо. Под мою ответственность возьмёшь. Но только на один вечер, Женя. Это очень важно. У театра с тридцатого утренние спектакли и уже утром костюмы должны быть в театре. У них, наверняка есть вторые и третьи, но…

— Я понимаю, Ирина Георгиевна. Тогда рано утром тридцатого у меня должна быть машина.

— Какой деловой мальчик! — восхитилась женщина. — Как же приятно с тобой общаться. Моему Мишке тринадцать, но ему далеко до тебя.

— Бытие определяет сознание! — ляпнул я. — У вашего Мишки много времени. У меня его совсем нет.

Директор школы выпучила на меня глаза.

— Всё-всё-всё… Машина уже едет к тебе. Жди дома.

Мне показалось или у заведующей магазином во время разговора превалировали нотки еврейской интонации? — подумал я, кладя трубку. — Всё! Договорился! Радиодетали сейчас привезут, — сказал я. — Мне надо идти домой.

— Какие у тебя остались уроки, Женя?

— Английский, Физика, Русский, Литература. По всем уже есть зачёты.

— Какие зачёты? — удивилась Светлана Яковлевна.

— Да это я, как брат… Полугодовые отметки.

— Ладно. Я отпускаю тебя.

— Вопрос об оставшихся уроках был явно формальным, но директор не могла его не задать, — понял я.

— Спасибо, Светлана Яковлевна. Мы ещё и за костюмами для ребят заедем в ТЮЗ.

— Я всё слышала. Молодец! Радеешь о порученном деле. Ты и сценарий вечера написал. Людмила Фёдоровна показывала.

Я с самого утра нашёл русыню и, сунув ей в руки «сценарий», убежал на «математику».

— Да, пришлось, ведь никто не озадачился, а как без сценария? У нас же не простые танцульки, а серьёзное мероприятие! — сказал я, снова вспомнив «Огурцова».

Директор потрепала меня по обросшему затылку. Дался им всем мой «выдающийся», как у некоторых африканцев, затылок. Вообще, я особой красотой не блистал и даже несколько беспокоился за свой сценический образ. Особенно меня смущали мои затылок и сильно оттопыренные уши… Зато шевелюра у меня отрастала густая. Она несколько скрадывала и тот, и тот недостаток.

«Буханка» прибыла к подъезду минут через двадцать. О чём я узнал по характерному уазовскому сигналу. Я глянул на будильник. Десять часов…

— Надо, кстати, купить себе простенькие часы, — подумал я. — Время — точно деньги.

Да-а-а… Время спрессовалось словно бастурма, которую нужно нарезать тонкими ломтиками, чтобы есть.

Мы отвезли мой «Акаи», взяли ещё два бобинника и усилитель. Дома у меня их оставалось четыре. Для двух уже есть детали и сегодня я их, дай бог, починю. Если успею, а надо успеть, продиагностирую сразу четыре. Репетируют пусть сегодня без меня. За воскресенье я переложил старые песни, на «новый лад» и написал музыкантам их партитуры.