Кот шагнул в нашу сторону и я машинально отпрыгнул, сместившись, держа руки у подбородка.
— Да, ладо тебе, пацан. Всё уже. Да, Женя? Или отпи*дить его? Этого нехилого Дряхлова.
— Не надо прохрипел поверженный мной противник. Пусть живёт пока. Помахаемся ещё. Сука! Он мне нос сломал!
Я, пользуясь моментом, прошёл живую стену и, кипя адреналином, поскакал вниз по лестнице к семнадцатому дому, а потом бегом мимо школы. Меня аж подбрасывало. Наверное, если бы сейчас прыгать, я бы перепрыгнул планку на полутора метрах. Так меня «колбасило».
Пацаны встретили на той же детской площадке крутясь на той же карусели. Они не переживали за своего собрата, попавшего в жернова уличной репрессивной машины. Собрат провинился и его за это били. Били те, кто сильнее. Это был закон улицы. Слабый должен был терпеть. А то, что я обещал набить рожу Рошкалю, так это была просто бравада, как они думали.
— Ну, чо, сильно досталось? Или убежал? — спросил Славка.
— Да, нет! Отпи*дошил его, да и всё. — сказал я, поколачивая зубами.
Меня трясло, как отбойный молоток. Давненько я так не наполнялся адреналином. Надо драться. Повезло мне сейчас, что Рошкаль понадеялся как каратист на один сильный удар. Со мной такие шутки не проходят уже лет как двадцать… Хотя, что это я? Какие, нафиг, двадцать лет? Я же щегол ещё малолетний.
Короче, повезло мне уклониться и на старых рефлексах и слегка расшевелённой моторике, провести неплохую контратакующую комбинацию. Печень — наше всё. Люблю я чужую печень. Ощущать под своей ногой. А если носком ботинка… Да поднявшему на тебя правую руку…
— Не пи*ди, — сказал Грек. — Слишком здоровый он для тебя.
— Сомневаешься, так и ты сейчас схлопочешь. Я на адреналине, порву сейчас любого, кто сунется.
— Ты серьёзно его уделал? — спросил Славка.
Я кивнул. На самом деле, адреналин выпил все мои силы и меня сейчас даже Банных, мой сосед, что на два года меня младше, смог бы завалить.
— Пойду я, пацаны. Устал сегодня, — сказал я, взял сумку и побрёл к подъезду.
Глава 19
Гарпии кружили над всплывшим из глубин болота тритоном и этим тритоном был я. А из глубины болота всплывали зубастые хищные пресмыкающиеся. Тритон нырнул, уходя от одной из гарпий, упавшей на него с неба, а зубастая жаба укусила меня за левое ухо. Я проснулся в холодном поту.
Поняв, что это просто сон, я попил водички из стоящего на столе стакана. Чёртова зоология! Одноклеточные, многоклеточные, плоские черви, круглые черви… И это всё мне надо знать так, чтобы от зубов отскакивало? Зачем? Кто мне скажет, зачем мне помнить, что у амёбы, когда она ест, образуется пузырёк, называемый «вакуоль». Ну не помнил я это пятьдесят лет и зачем мне снова учить эту херню?