Организм подсказал, что ступня правой ноги действительно сильно болит. Поднял ногу и посмотрел на распухший большой палец.

— Хрена себе, ты меня спас! Ты же мне палец вывихнул! Как я сейчас домой пойду?

— А как бы ты с нормальным пальцем шёл? — рассмеялся кто-то ещё. Голос был наглый и тоже знакомый. — Синий утопленный Джон шёл по пляжу вон.

— Не воняй, Грек, — оборвал его Славка. — Сам-то зассал плыть⁈

— А оно мне надо⁈ — фыркнул тот. — Хочет пусть тонет.

— Зассал, так и не воняй, пока не получил. Джон, хоть и слабак, а не зассал, а ты… Пошёл на *уй!

— Да чо ты, Славян! Деловой?

Я скосил взгляд ещё правее и наконец увидел нарывающегося на пи*дюлину Валерку. И награда нашла «героя». Славка вдруг резко дёрнулся в сторону Грека, выбросив кулак, и раздался хруст стукнувшихся друг о дружку челюстей.

— Бля-я-я! Муда-ак! — взвыл Валерка и кинулся с кулаками на Славку. Тот не сдвигаясь с места выбросил ещё пару ударов, попав точно в голову набегавшего, и Грек, заскулив, отскочил в сторону.

— Пошёл на *уй, — спокойно сказал Славка. — Увижу во дворе — отпизжу!

Матерщинные излишества сразу подтвердили возникшее вдруг предположение, что я, каким-то образом, попал в свои детские годы. Матерились мальчишки, когда я учился в школе, все поголовно. Даже и не матерились вовсе, а разговаривали матом. Хотя мои родители дома так «разговаривать» себе не позволяли. И от кого, спрашивается, набрался? Улица… Да-а-а…

Я шевельнулся, делая попытку привстать, и это у меня получилось. Заодно мне удалось разглядеть своё щуплое, до безобразия, тельце. Искоса глянув на других мальцов, я понял, что моё тело самое худосочное.

— Сможешь идти? — спросил Славка.

— Нормально, — скривился я и огляделся вокруг.

Это был скалистый берег моря. Лишь небольшой участок берега на котором мы расположились, отличался от остального песком. Справа и слева на берегу и в море лежали большие и малые каменные глыбы. За кромкой пляжа метрах в тридцати возвышались крутые скалы, уходившие вверх метров на сто. В ложбине между скал метров с десяти стекал небольшой водопад.

— Обувайся и пошли. Темнеет уже.

Тут я заметил, что солнце уже давно скрылось за сопкой и на пляж легла плотная тень, густеющая на глазах. Кое-где любители ночной купалки разожгли сильнее костры. Из гаражей тянуло варевом и дымом. Меня передёрнуло: то ли от вспомнившихся объятий моря, то ли от холодного ветра.

Найдя «свою» одежду и кеды, обулся и, взяв рубашку и «треники», свернув их в «сигару» выпрямился. Славка и Мишка тоже обулись и собрали вещи. У Славки были ласты, маска и трубка. Мы такой амуниции не имели. Я «вспомнил», что Женьке, то есть мне, стукнуло всего лишь двенадцать лет, и жил он со своей матерью и старшим братом в доме у моря.