Куча запрещенных предметов на столике стремительно росла. ПБ, маузер, саперная лопатка, топорик, бритва и даже гвозди оказались смертельно опасны для сотрудников местного управления сил самообороны.

— Ножик свой тоже сдать не забудь, — кивнул гвардеец Стасу на плечо, где в ножнах, прикрепленных к лямке разгрузочного жилета, покоился пятнадцатисантиметровый клинок.

— Все? — положил Стас нож рядом с остальным конфискатом.

— Нет. Ноги расставь, руки подними. — Здоровенные лапищи быстро и весьма ловко пробежались сверху вниз, ощупывая карманы. — Что там? — спросил охранник, тыча пальцем в подсумок.

— Деньги, — честно ответил Стас.

— Показывай. Да не боись, я трогать не буду.

Стас, давя в себе настойчивое желание выругаться, достал кошелек, развязал его и продемонстрировал содержимое.

— Теперь все?

— Теперь, — мордастый выдержал театральную паузу, — все, — и швырнул раза в три полегчавший рюкзак обратно хозяину.

— Когда я вещи свои забрать смогу? — поинтересовался Стас.

— На выходе.

— А расписочку какую-нибудь с перечнем изъятого получить можно?

Заплывшие жиром узенькие глазки совершенно неожиданно округлились, придав тяжелому мясистому лицу какое-то демоническое выражение.

— Серега, — крикнул охранник человеку за стойкой. — Ты слыхал⁈

Человек оторвал взгляд от записей и вопросительно приподнял брови.

— Прикинь, у нас расписки уже требуют! Не, ну ты подумай, а! — Мордастый не дождался реакции товарища и обратил свой гнев на Стаса: — Откуда ты нарисовался такой? Что, думаешь, обворуют тебя гвардейцы? Думаешь, ворье у нас тут кругом, да⁈ Пропуск покажи!

— Пожалуйста. — Стас достал бумагу и спокойно передал негодующему представителю сил самообороны.

— Бля. — Мордастый уставился в пропуск, тряся раскрасневшимися щеками. — Кому попало выдают уже! Безопасники, мать их! С такими безопасниками скоро ступить некуда будет от отребья всякого. Держи! — сунул он бумагу обратно Стасу. — Проходи!

— Спасибо, — поблагодарил тот и вежливо улыбнулся, чем добавил еще больше нездорового румянца на подрагивающую от возмущения гвардейскую ряху, убрал пропуск во внутренний карман и подошел к стойке. — Здравствуйте. Можно мне с Буровым поговорить?

Человек за стойкой молча покачал головой, даже не удостоив просителя взглядом.

— Извините, я не понял. Нельзя⁈

— Нет. — Человек наконец поднял глаза и взглянул на Стаса как на пустое место. — Нельзя.

Тот сумел в ответ лишь рот открыть и, глядя исподлобья, указать вопрошающим жестом в сторону ухмыляющегося охранника.

— Пока нельзя, — уточнил человек, и забористый мат, рвущийся уже наружу, остановился у Стаса в горле, не дойдя пары шагов до языка. — У него планерка сейчас. Сядьте, подождите. Минут через тридцать я о вас сообщу.