— Так что, Хромой — всего лишь посредник?

Коллекционер хихикнул и потер ладонью щетину.

— Не знаю, не знаю. Учитывая, что вы не знакомы, можно предположить такой вариант — старикан, наслушавшись моих псевдонаучных бредней, задался целью свести всех нормальных под корень, чтоб не мешали, суки, ходу эволюции, а начать по чистой случайности решил с вас двоих. Как думаешь?

— Неуместная подъебка. Значит, говоришь, Хромой на двоих заказ выдал, — начал Стас рассуждать вслух. — При этом он знал, когда мы вышли из Кутузовского и куда направляемся. И все это — сидя в Арзамасе.

— Да, — подтвердил охотник и с прищуром глянул на сокамерника.

— А не слыхал ли ты из уст Хромого таких словосочетаний, как Железный Легион или Старшие братья? — продолжил Стас, щурясь на тот же манер. — Не упоминал он ничего такого?

Коллекционер после секундной задумчивости недобро осклабился и поцокал языком.

— Может, кто-то и слыхал, как кто-то упоминал, а вот ты, дружок, откуда слов таких нахватался?

— Так он упоминал?

— Нет, — охотник покачал головой. — Зачем? Я бы тогда сумму удвоить попросил. Это как минимум.

— Что ты о них знаешь?

— Что знаю? Да, по сути, практически ничего, как и любой, кто вообще о них слышал. Сплетни кабацкие в основном, хотя сплетни тоже на пустом месте не родятся. Из того, что в уши залетело, одно сказать могу — серьезным людям… — охотник запнулся, — и не только людям, дорогу ты, видать, перешел. Очень серьезным.

— Кто они такие? Чего хотят?

Коллекционер перестал скалиться, и нижняя часть лица, не скрытая капюшоном, распрощалась с привычным легкомысленным выражением. Тонкие губы сомкнулись, морщинки на сероватой коже вокруг рта разгладились, острый подбородок слегка приподнялся.

— А не многовато ли будет вопросов, мой лишенный отклонений друг? Что вообще за нездоровый интерес перед смертью? Тебе бы сейчас не о тайных организациях думать стоило, а о спасении души своей грешной.

Бледно-желтые огоньки, медленно сужаясь, вонзились в Стаса.

— В существование души я не верю, — ответил тот, выдержав долгий испытующий взгляд. — В ее спасение — тем более. А вот за сохранность тела своего бренного думаю еще повоевать.

Серый треугольник под капюшоном дрогнул, издав короткий смешок, и снова расцвел кривой ухмылкой, выражающий, видимо, одобрение только что озвученной жизненной позиции.

— Да ты, как я погляжу, оптимист. Люблю оптимистов, они умирают с надеждой в сердце. Как же тебя, личность, прямо скажем, ты уж извиняй, не слишком выдающуюся, угораздило с Легионом схлестнуться?

Стас решил не реагировать на сарказм и изложить недавнюю историю без утайки, тем более что скрывать ее никакого смысла уже не было, а возможность почерпнуть взамен новую информацию могла больше и не представиться.