Стас осторожно приблизился к углу фасада, быстро выглянул и нырнул обратно. Степан, как всегда, был на боевом посту. Вынув из кобуры ПБ, Стас привинтил насадок глушителя, но, подумав немного, вернул все обратно и достал нож, рассудив, что лезвие у горла — куда более убедительный аргумент, чем неизвестно что, упирающееся в спину.

Степан, украшенный фиолетовыми разводами кровоподтеков возле сломанной переносицы, стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, и мирно поплевывал семечки, когда что-то острое впилось в заплывшую жиром шею.

— Привет, Степа, — произнес у левого уха знакомый голос.

Степан просыпал свое нехитрое лакомство и закашлялся.

— Валя дома? — продолжал голос.

— Д-дома.

— Сними ружье и поставь к стене.

Степан молча выполнил приказ.

— Степа, скажи, тебе очень нужна эта работа?

— Совсем не нужна, — без запинки ответил толстяк. — На хую я вертел такую работу.

— Вот и славно. Сейчас я уберу нож, и ты, не оборачиваясь, пойдешь прямо, пока я тебя из виду не потеряю. Ясно?

— Ясно.

— И запомни, приведешь подмогу — я тебя найду и ноги отрежу. Все, пошел.

Лезвие медленно отодвинулось от шеи, и Степан негнущимися ногами заковылял по прямой, уперся в забор, обогнул его и исчез в проулке.

Стас поднял дробовик, взял на изготовку и аккуратно открыл стволом входную дверь. В холле никого не было. Он прислушался и уловил едва различимое шебуршание, доносящееся из комнаты, расположенной за стойкой. Закрыв дверь на щеколду, Стас отошел в угол и замер.

—…по Абрикосовой, сверну на Виноградную, — шебуршание усилилось, складываясь в слова песни, исполняемой противным тоненьким голосочком.

Бережной выплыл из комнаты, поставил на стойку кружку чая, открыл регистрационную книгу.

— И на Тенистой улице я постою в те… — Взгляд маленьких узких глазок оторвался от записей и медленно пополз влево, к фигуре, выходящей из темного угла. — Опять… — выдохнул Валентин.

— Точно, падаль, — ответил Стас и зарядил прикладом в наморщенный от удивления лоб.

— Давай, Белоснежка, просыпайся.

Увесистая оплеуха обожгла Вале щеку. Он замотал головой и тут же почувствовал едкий запах керосина. Левый глаз, не залитый кровью, открылся и судорожно забегал из стороны в сторону, не видя ничего, кроме огромного мутного пятна цвета хаки. Пятно дернулось, отступило назад, визуально сократившись в размерах, и постепенно приняло очертания человеческой фигуры. Человек шагнул в сторону, взял стул и сел напротив.

— Здравствуй, Валя, — начал он. — Ты помнишь, сучонок, что я обещал сделать, если ты еще раз попробуешь кинуть меня?