— В детском саду проверяют, — говорила она. — Один ребёнок забирает у другого игрушку, ну, ему говорят так сделать. Если начать плакать, то всё в порядке, тест пройден, а если полезть отбирать или драться, то всё…

— Что значит «всё»? — не понял их новый папа. — Это же обычное дело!

— Это значит, что ты агр, — объяснил Иван. — Мама больше не любит, а папа… нет, не помню… Был же папа? Или нет…

— От нас отказываются, иногда могут из окна выбросить, потому что мы мусор… — девочка уже горько плакала. — Я… я… я…

— Маленькие мои! — Милорада налетела на Марью, сгребя ту в охапку вместе с Ваней, заставив обоих замереть в её объятиях. — Никогда такого не будет! Никогда-никогда!

— Жуткий у них мир был, — согласился с ней папа, пытавшийся осознать рассказанное.

От этого понимания, тепла, ласки расплакался и Ваня. Просто разревелся, как маленький, не боясь получить за это стимуляцию. Он будто выплакивал сейчас полное боли и холода детство, отчего детей обнял и папа. В этот самый момент и мальчик, и девочка поняли: у них есть семья. Есть мама, есть папа, и нет больше ни кураторов, ни киан. Оставался вопрос ещё… В то, что детей не бьют, верилось с трудом, но кроме битья существовало много способов причинить боль. Вопрос был — как с этим?

Впрочем, сейчас оба занимались слезоразливом. Осознание того, что родители есть и они не выкинут агров, было чем-то совершенно невероятным. Особенно невероятным казалось тепло, которым укрывали их обоих взрослые люди, будто желая оградить, защитить от всего мира. Этот новый опыт нужно было просто пережить, потому что сходу полностью осознать просто не получилось.

— Сейчас лекари приедут, — сообщила мужу Милорада. — Дети наши очень израненными домой вернулись.

— Это хорошее дело, — согласился с ней муж. — Подлечат лекари, а потом я у царевича отпуск возьму и поедем детей выгуливать.

— Что значит «выгуливать»? — удивился Ваня.

— Мир наш, — принялся ему объяснять папа, — на сектора поделён. Мы живём в летнем, тут и дворец, и школа стоит. Но есть весенний, осенний и зимний ещё. Вот мы покажем вам зимний, на лыжах покатаетесь, на санках…

— А что это такое? — заинтересовалась Марья.

— Вот и узнаете, — улыбнулась Милорада, а потом добавила. — Это не больно. Весело очень, но не больно.

— Если не больно, то пусть, — согласилась с программой девочка, а папа только сокрушённо покачал головой.

— Тогда ждём слова лекарей, — произнёс новый папа. — Любимая, как у них со снами? Кошмары же должны быть, нет?

— Сны у них страшные, конечно… — вздохнула Милорада.

Взрослые задумались, а Иван сообщил, что для этого есть чары специальные, только они не работают совсем. Это объяснение взрослых заинтересовало, поэтому они решили подождать лекарей, чтобы задать этот вопрос им — почему не работают чары. Лекари, впрочем, себя ждать не заставили, несмотря даже на довольно динамичную ночь.