— Мы прятали малышей от кураторов, — произнёс Ваня, всё уже понявший по поверхностным образам мамы. Она опасалась за них, поэтому, хоть и поняла, о чём речь, но не спросила, и это было, по мнению мальчика, очень важным. — Не только мы, все старшие… Подставлялись под стимуляцию, только бы не младших. Это давало им время адаптироваться.

— Я поняла, сынок, — вздохнула Милорада. — Сергей рассказывал о том, что такое бывало в их прошлом. Старшие мальчики и девочки становились младшим мамами и папами, так что я поняла… Я бы много отдала, чтобы этого не было в любой вашей жизни.

— Но это наш опыт, — кивнул Иван. — И этот опыт бесценен, потому что мы теперь знаем — нас обманывали, нам лгали непонятно зачем, а сиротами мы стали не тогда, когда от нас отказались родители, а были ими изначально.

— Да, сын, — подал голос незаметно подошедший к ним сзади папа. — Никто и никогда не откажется от своего ребёнка, это противно самой человеческой сути.

Эти слова, хотя уже и понимаемые ими обоими, прозвучали набатом для Ивана да Марьи. За эти слова они были готовы на очень многое, надеясь только на то, что младшие тоже когда-нибудь обретут настоящие семьи, а не то, что у них было. Хотя, ведь можно было узнать, насколько правдивый сон им приснился?

— Папа, как ты думаешь… — осторожно начал говорить Иван. — Есть ли возможность узнать, что случилось в нашем мире после того, как нас не стало?

— Кощея надо спрашивать, — хмыкнул Владислав. — По далёким пределам у нас Кощей, а Яга всеми вопросами жизни да смерти ведает.

Эта информация была для двоих детей новой, потому что факт того, что сильные маги разделили сферы влияния, а не сцепились друг с другом, был очень сложен для понимания. Сколько ещё этих фактов было…

* * *

Однако спросить Кощея сразу не удалось — внезапно выяснилось, что кое о чём никто не подумал. Случилось это ночью, напугав и Марью, и Ваню. Девочка почувствовала сквозь сон нарастающую боль, отчего проснулась, разбудив и своего мальчика. Ваня попытался наложить диагностику, что у него от волнения получилось плохо, поэтому чары вернули только очаг поражения. Тогда он перевернул стонущую Марью на спину, сразу же увидев тёмное пятно в неожиданном месте.

— Мама, мама! — закричал Ваня, нащупывая оберег, выданный им лекарями.

— Что случилось, дети? — Милорада взлетела с кровати, чтобы примчаться к очень бледным детям.

— У Марьи… кровотечение… — прошептал мальчик, даже не зная, как подступиться к подобным вещам. Задирать ночную рубашку на Марье ему почему-то было страшно.

— У вас такого ещё не было? — поняла их мама.