Желудок скрутило в тугой узел, желчь подступила к горлу. Во рту появился металлический привкус, смешанный с чем-то кислым. Уши заложило так сильно, что собственное дыхание оглушало барабанные перепонки.

Пространство вокруг корчилось в агонии. Стены туннеля, если это можно было назвать стенами, складывались, расползались, меняли форму. Цвета смешивались в безумную палитру, которой не существует в нормальном мире. Время потеряло всякий смысл — каждая секунда растягивалась в вечность, одновременно сжимаясь до мгновения.

Я пытался дышать, но воздуха не было. Или он был, но лёгкие отказывались его принимать. Грудь сдавило железным обручем. Сердце колотилось яростно, неровно, пропуская удары. В висках пульсировала боль, острая и настойчивая. Кожу покрыла испарина, холодная и липкая. Пальцы свело судорогой, я не чувствовал их, не мог пошевелить.

А потом всё оборвалось.

Резко, как натянутая струна, которую обрезают ножом. Мир собрался обратно, сложился в привычные формы, вернул цвета и звуки.

Я вылетел из портала кубарем, ноги подкосились, колени не держали вес. Руки выбросил вперёд инстинктивно, пытаясь поймать равновесие. Пальцы наткнулись на что-то твёрдое и холодное. Камень? Я вцепился в него, удержался на ногах через силу, хотя тело требовало упасть и не двигаться.

Холод ударил следующим. Пронзил насквозь, обжёг кожу ледяным огнём. Воздух врезался в лёгкие острыми кристаллами. Я сделал глубокий вдох, воздух был тонким, разреженным, его не хватало. Приходилось дышать чаще, жаднее, втягивая кислород с усилием. Лёгкие горели, словно я вдыхал не воздух, а ледяную пыль.

Я открыл медленно глаза. Веки словно налились свинцом, подчинялись с трудом.

И замер.

Снег?

Белый, чистый, бескрайний. Он лежал везде — на земле толстым покровом, на камнях шапками, на ветвях редких искривлённых деревьев пушистыми комьями. Солнце било в глаза нещадно, отражаясь от белой поверхности миллионами искр. Каждая снежинка играла светом, словно крошечный бриллиант. Я прикрыл лицо ладонью, защищаясь от яркости, но это почти не помогало. Глаза слезились, приходилось щуриться, пока зрачки не привыкли.

Мы были на склоне горы: крутом, каменистом, покрытым снегом и льдом. Скалы торчали острыми пиками из-под белого покрова, как зубы гигантского зверя. Ветер дул постоянно, не переставая ни на секунду. Он был холодным, пронизывающим до костей.

Я поднял воротник выше, прикрывая шею и подбородок, но холод всё равно проникал внутрь, находил каждую щель в защите.

Я наклонился, зачерпнул горсть рукой. Сжал в кулаке, почувствовал, как он тает от тепла ладони. Холодный, мокрый, реальный. Вода потекла между пальцев, капая на камни.