Тёмноволосый парень — старший, судя по дорогой одежде и уверенной позе. На шее массивная цепь с кулоном рода Биар. Светловолосый помладше, но в глазах та же надменность. Девушка между ними — хрупкая на вид, но в руке сжимает кинжал. Все трое одеты богато, все вооружены, все носят символы своего рода.

Наследники. Драгоценные детишки патриарха, пришедшие поиграть в подземелье.

Стоило только захотеть, и они умрут. Их кристаллы души треснут под давлением моего эфира, энергия выплеснется наружу, а я заберу её себе. Просто и эффективно. Три сильных мага станут частью моей силы за считанные секунды.

Но решил поступить по-другому. У меня есть более интересные планы для этих ребят.

— И не говорите, что я вам не помогаю, — хмыкнул, разглядывая свои пленники.

В этот момент из люка начали выбираться Лок и Торс. Братья поднимались медленно, осторожно — сначала показались их головы, потом плечи, потом торсы. Они оглядели комнату внимательными глазами опытных бойцов, оценили ситуацию, увидели замерших наследников Биар.

И улыбнулись.

Эти улыбки… Волчьи, хищные, полные предвкушения долгожданной охоты. У Лока глаза загорелись внутренним огнём — не магическим пламенем, а тем светом, что горит в душе человека, слишком долго ждавшего мести. Торс молча сжал кулаки, и костяшки побелели от напряжения.

Братья ждали этого момента годами. Мечтали о нём, планировали его, видели в кошмарах и грёзах. И вот он настал.

— Что, суки, не узнали? — спросил бывший блондин, стряхивая пыль со своей новой одежды.

Его голос звучал почти дружелюбно, но в нём слышались нотки, от которых по спине бегут мурашки. Лок подошёл ближе к тёмноволосому парню, двигаясь как большая кошка — плавно, грациозно, с хищным изяществом.

Медленно, наслаждаясь каждой секундой, он обошёл замершего наследника кругом. Изучал его лицо, одежду, украшения. Наклонил голову набок, словно пытаясь что-то вспомнить.

— Ничего, скоро узнаете, — продолжил он, и в его голосе появились стальные нотки.

Тёмноволосый пытался что-то сказать, но получалось только хриплое шипение. Эфир сковал ему горло, превратив голосовые связки в бесполезные струны. Он мог дышать — я не садист, — но говорить не мог.

Страх. Чистый, первобытный, животный страх плескался в его взгляде. Не тот страх, что испытывают перед болью или смертью. Нет, это был страх перед неизбежностью, перед пониманием того, что за все грехи рано или поздно приходится платить.

— От-пу-с-ти! — выдавила из себя девушка.

Голос дрожал и срывался, словно струна, натянутая до предела. Она тоже поняла ситуацию, тоже осознала, что их милые семейные игры в «убей всех наследников» добрались до финальной стадии. Теперь жертвами будут они.