— Что ты хочешь услышать? — произнёс тот хрипло, массируя освобождённое горло.

Голос звучал устало, но не сломлено. Словно он уже давно ждал этого разговора, мысленно готовился к нему и знал, чем всё закончится.

— Ваш отец проиграл в политической игре. Вы — его продолжение, его наследие. По законам нашего мира, вы должны были исчезнуть вместе с ним.

Логика железная и понятная. Убивай конкурентов, забирай их ресурсы, устраняй потенциальные угрозы, укрепляй собственную власть. Стандартная политика для мира, где физическая и магическая сила решает всё.

— Понимаю, — медленно кивнул громила. — А зачем убивали наших слуг? Наших друзей? Наших союзников? Они не были наследниками, не претендовали на власть. Ты… мы же дружили когда-то. Вместе учились, играли, росли.

В голосе Торса прозвучала настоящая боль.

— Дружили?.. — хмыкнул наследник Биар, и в его голосе прозвучала искренняя, почти добродушная насмешка. — Милый Торс, это было до того момента, как ваш отец проиграл, а наш выиграл. Дружба в мире аристократов — это всего лишь временный договор о ненападении.

Честный ответ. Жестокий, циничный, но предельно честный. Дружба среди высших слоёв общества длится ровно до тех пор, пока она взаимовыгодна. Как только баланс сил меняется, вчерашние друзья превращаются в смертельных врагов.

— Теперь вы умираете, — констатировал Торс без всякой эмоциональной окраски, — а потом умрёт и Он. Оно того стоило? Все эти убийства, вся эта кровь, все эти годы страха и ненависти?

Ответа не последовало. Парень просто смотрел на Торса молча, и в его голубых глазах медленно проступало что-то вроде запоздалого сожаления. Не о содеянном — о том, что всё должно закончиться именно таким образом.

Торс подождал ещё несколько секунд, потом медленно кивнул сам себе. Громила подошёл ближе к светловолосому парню. Никакой злости на лице, никакой ярости или жажды мести. Только спокойная решимость человека, который делает то, что считает необходимым.

Один быстрый взмах руки — точный, отработанный, профессиональный. И Торс уже сжимал ещё тёплое, бьющееся сердце в своём кулаке, пока бывший наследник Биар медленно оседал на пол, вылупив остекленевшие глаза на собственный жизненно важный орган.

Эффективно и без лишних страданий. Громила несколько секунд разглядывал сердце в своей ладони, наблюдая, как оно постепенно перестаёт биться. Потом покачал головой с каким-то философским сожалением и выбросил орган в сторону.

Сердце шлёпнулось на каменный пол с мокрым звуком, покатилось и остановилось, оставив за собой кровавый след.