Стража по периметру несла обычное дежурство. Я видел отблески факелов на сторожевых вышках, слышал приглушённые голоса часовых.
Проверив, что все позиции заняты, вернулся в дом. Поднялся в свою спальню на втором этаже — небольшую комнату с окном, выходящим на озеро. Красавчик с довольным видом прыгнул на позицию.
Кровать была простой, но удобной, и я улёгся. Через открытое окно доносились ночные звуки долины — шелест листвы, плеск волн о берег, далёкий крик совы.
Глядя в потолок, я размышлял о предстоящем дне. Завтра мне предстояло привести в действие всё, что так долго готовил.
К обеду всё должно быть кончено. Либо я разоблачу предателя и нанесу удар по организации, либо…
Впрочем, второй вариант меня не устраивал.
Глава 6
Глубокой ночью по пустынной дороге к долине двигалась одинокая фигура.
Её шаги были размеренными и бесшумными — походка воина, привыкшего к ночным маршам.
Лунный свет выхватывал из тьмы широкие плечи в тёмном плаще, прямую спину, уверенный шаг. Каждое движение было выверено, как у хищника на охоте. Левая рука инстинктивно лежала на рукояти клинка, правая свободно покачивалась в такт шагам.
Дорога была пуста и безмолвна. Только скрип кожаных сапог по гравию да отдалённые звуки ночного леса нарушали тишину. Ветер шелестел листвой придорожных деревьев, где-то ухала сова, в кустах шуршала мелкая живность.
Воин не спешил, но и не медлил. Его темп был достаточно быстрый, чтобы добраться к цели вовремя, но не настолько стремительный, чтобы выдохнуться или наделать шума.
В движениях читалась многолетняя дисциплина. Служба выковала из него идеального солдата — того, кто умел терпеть, подчиняться, выполнять приказы без вопросов.
Теперь он мог не притворяться, не казаться заносчивым человеком, который ненавидит, когда какой-то мелкий выскочка делает ему замечания.
Хорошо, что парень дошёл до конца экспедиции. И плохо, что выжил и не отдал рысь.
Никто не видел шпиона Семёрки в ночной тьме, никто не ждал от него показной верности и демонстративного долга.
Он обернулся.
Далеко внизу, под холодным светом луны, раскинулся силуэт Драконьего Камня. Величественный замок барона, словно вырезанный из чёрного бархата, а чуть дальше, едва различимая во тьме, угадывалась громада темницы.
Но вид этот не вызывал у него ни восхищения, ни трепета. Только глухую, застарелую злобу, которая комом подкатила к горлу. Там, за этими стенами, в роскошных покоях, спал барон — человек, которому он когда-то присягал на верность.
Эта злоба не сжигала изнутри. Наоборот, была холодной и придавала сил, оттачивала решимость, напоминала, ради чего он идёт по этому пути.