что раздражаюсь – Арно позволяет ей делать все что заблагорассудится. От того, что приходится ее поправлять. «Она не твоя дочь,– говорю я себе,– и вообще, завтра ее здесь не будет ». А это не так. Завтра она вернется к себе домой, но не исчезнет. Арно знает, о чем я думаю, и я вижу, он тоже устал. И вдруг я понимаю, что не дочь причина его усталости. Я встаю, бросаю грязную салфетку в стиральную машину. – Пойду посмотрю, что она делает, – говорит Арно. – Оставь все, я потом уберу. Я жду, пока он уйдет, затем убираю со стола и мою посуду. Из ванной я слышу, как он читает ей сказку. Хоть бы заснуть до того, как он закончит! Внезапно я просыпаюсь, почувствовав на лице что‑то влажное и холодное. Резко сажусь на кровати, прикасаюсь к глазам: какой‑то знакомый запах. Глаза горят, я тру их пальцами, другой рукой ищу выключатель. Арно тоже просыпается. Когда включается свет, вижу перед собой Эмму: она смеется, прикрывая рот руками. На простыне лежит кусок ветчины. – Боже! Глаза Эммы расширяются, она смеется еще громче. – Эмма! – кричит Арно. Я иду в ванную, умываюсь, склонившись над раковиной. «Успокойся», – говорю я себе. – Ливия! – стучит в дверь Арно. «Успокойся», – повторяю я. Выхожу из ванной и вижу всхлипывающую Эмму. Она как будто бы вжалась в стену. Арно говорит: «Смелее, давай!» – и она извиняется передо мной. А потом, глядя на отца, кричит сквозь слезы: «Я просто хотела попробовать эту штуку с ветчиной!» Смотрю на них, и не могу поверить, что это не сон. Подходит Арно, но я уворачиваюсь от его объятий, иду в спальню и срываю с матраса простыни. Арно укладывает Эмму спать, лежит с ней на диване в кабинете и, возможно, даже подумывает остаться там на всю ночь. Вскоре я слышу, что он возвращается и нежно целует меня в плечо. – Я поговорил с ней. Она пообещала, что будет вести себя хорошо. Прости. Я сжимаю его руку: – Давай спать. Я думаю о том, какое у него было выражение лица. Интересно, его встревожил поступок Эммы или моя возможная реакция на него: кажется, я могла ее ударить.

Часть вторая

Часть вторая 9 Она чуть не попала под машину. Эта мысль стучит у меня в висках: всего лишь мгновение. Эмма могла сделать этот шаг. Послушать меня, начать переходить улицу. Голова все еще кружится. Шея болит, плечи напряжены. – Я хочу домой. Арно сидит на диване, обняв Эмму; я перед ними на корточках с пустой тарелкой в руке. На полу валяется пончик. Пытаюсь позвать Эмму, но она лишь всхлипывает в объятиях отца. На меня никто не обращает внимания. Поднимаю пончик, чтобы выбросить. Иду на кухню, достаю тарелки для завтрака и слышу их приглушенные голоса. – Ливия, мы собираемся домой. Арно стоит, прислонившись к дверному косяку. Вижу, как у него за спиной пробегает Эмма. – Хорошо. Арно в нерешительности, будто собирается что‑то добавить. – Хорошо, – повторяю я. – Положу вам в пакет еду. Он смотрит на меня, приподняв бровь. – Ее пончики, – уточняю я, – может, она захочет их позже. – Не надо, дома у нее все есть. Конечно, есть. И, наверное, лучше, чем те, что я купила. И вообще, она их даже не попробует. Арно отведет ее на завтрак в кафе: круассаны, горячий шоколад. Компания других детей с родителями, качели на детской площадке, знакомые и безопасные вещи. «Она чуть не попала под машину», – напоминаю я себе. Чем дальше, тем отчетливее понимаю, что лишь по счастливой случайности этого не произошло. И тут же подкрадывается другая мысль: неужели я ничего не заметила? – Ты все взяла? – спрашивает Арно у Эммы, держа ее рюкзачок. Она кивает, глядя в пол. – Шапочка! – отвечаю я вместо Эммы. Иду искать шапку и слышу, как Эмма что‑то говорит отцу. Когда я возвращаюсь, она замолкает и быстро надевает куртку и обувь. Открывает дверь и выходит на лестничную площадку. – Пока, Эмма! Арно кричит, чтобы она его подождала. – Позвоню тебе позже, – говорит он мне. Я смотрю, как он спускается по лестнице, кричит мне: «Пока!» Закрыв за ними дверь, подхожу к окну: вот они, уже на улице, держатся за руки. Я даже слышу, как они разговаривают, пока не скрываются за углом. Пакет с пончиками лежит на кухонном столе рядом с тарелкой лосося, которую я достала из холодильника и теперь доедаю стоя, беря куски рыбы руками. Вечером звонит Арно: – Как прошел день? – Работала. Вообще‑то я ничего не делала. Просто включила стиральную машину, потом забыла о ней, белье так и осталось неразвешенным. Пробовала сесть за компьютер, но не могла сосредоточится на работе, в итоге просто бесцельно бродила из комнаты в комнату, пока не позвонил Арно. – А ты? – Вернулись домой, позавтракали. – Гоголь-моголь?