Меня вновь поцеловали, на этот раз в губы, а затем взяли за руку и повели на задний двор, где полыхали огненные купальни для живой стихии.
— Сразу после моего ухода забирай огонь, вызывай дворецкого и пусть с охраной доставит тебя до академии, она пропустит. До нашего возвращения за ворота академии — ни ногой. Если не вернёмся — до конца учебного года. Клянись, Алессаль!
— Клянусь.
— Не бросай тренировки и научись ставить защиту. Как только все узнают, что я исчез, тебе придётся самой защищать себя. Будет непросто, но ты справишься. Тьму не показывай.
Рагнар быстро меня поцеловал, отошёл в сторону, замер между чаш, в которых плескался Огонёк, а затем будто растворился в воздухе. Ни тебе спецэффектов, ни арок портала, ни даже тёмного дыма, в котором путешествовал Маро.
А я‑то думала, он превратится в стихийного дракона!
На душе было пусто и грустно, но я не позволила себе лить слёзы и тосковать — в точности выполнила инструкции. Ложиться спать уже было глупо — за окном светало, я собрала сумку и попробовала поставить корявенькую защиту, ругая себя на чём свет стоит за то, что до сих пор не выучила хотя бы одну. Однако по учебнику сделать это оказалось непросто — будто в каждой инструкции не хватало какого–то дополнительного ингредиента.
— Ну что, Алессаль. Хотела учиться в академии без надзора старших — учись! — проговорила я своему отражению в зеркале. — Как говорится: бойтесь своих желаний. Ну, в добрый путь.
Глава 27
Я могу открывать курсы «Как оказаться в неловком положении с самого утра».
А всё так хорошо начиналось. Я позавтракала, встретила Нарин и девочек, в прекрасном настроении дошла до главного корпуса, даже поднялась по ступеням, как до меня дошло: я так и не узнала, на какой факультет меня зачислили! Здесь не было студенческих или читательских билетов, где можно было подсмотреть его название, а сотрудники академии будто заранее изучили досье на всех новеньких, и при твоём приближении выдавали необходимое или не задавали лишних вопросов. А я… я не Юлий Цезарь, не получается у меня делать много дел одновременно. Раньше–то я всё записывала в дневник, однако Эрмид отучил доверять даже бумаге.
Посмотрела на подругу.
Нарин обсуждала с Мейзи какого–то очередного старшекурсника, да так увлеченно, что я не могла спросить у неё совета, других девчонок посвящать в свои проблемы не горела желанием, пришлось идти, надеясь на авось. Например, что магическая доска показывает индивидуальное расписание или ещё что–нибудь спасительное.
— Ого! — произнесла я при виде холла, который за ночь кардинальным образом изменился. Вместо стандартного прямоугольника с двумя лестницами, ведущими в разные крылья здания, мы словно оказались внутри пчелиной соты, даже цвет стен был сегодня медово–рыжим, солнечным. В каждом углу шестигранника было по двери, рядом с которой висела совсем небольшая деревянная табличка, напоминающая доску объявлений у подъездов.