Этот человек меня знает. Помнит. И, скорее всего, мы с ним сталкивались раньше. Работали или конкурировали — черт знает. К тому же я до сих пор жив, без дыры в затылке.
Рубашка меня спасет, быть может, даже от натовского калибра, но если там что-то более внушительное, то… меня же живым хотят. Я обернулся.
Безжалостное лицо, вытянутое, со впалыми щеками без единой в них кровинки. Короткие светлые волосы. Почти что Дольф Лундгрен в молодости. Только ростом пониже.
— Вижу, ты меня и правда не помнишь? — все так же продолжил он.
— Совершенно, — признался я.
— Зато я знаю, кто это, — выдал Кирилл и непривычно затих.
— Раз меня ты не помнишь, и не знаешь, что тут происходило, какая от тебя польза? — его глаза чуть сузились, сделав лицо более жестким.
Я среагировал мгновенно. Развернулся и присел так быстро, как позволял новый каркас и мышцы ног. Одновременно с этим я завел ладонь под цевье автомата и подался вперед, чтобы еще и всей массой надавить на светловолосого.
Тот напирал в ответ, но ствол уже смотрел выше плеча, и очередь, пущенная мимо, только оглушила, но не нанесла никакого другого вреда.
Теперь я дернул оружие на себя, дождался, когда из-за рывка остаток боезапаса будет отстрелян, и лишь после этого махнул кулаком. Расстояние до противника было минимальным, но эта сволочь оказалась настолько же прыткой, насколько и низкорослой.
Каким-то невероятным образом а-ля матрица он вывернулся назад, выпустив автомат из рук. Бесполезное оружие я тут же откинул в сторону, но со стороны вертолета раздались выстрелы и мне пришлось прятаться за ближайший угол.
Это дало время светловолосому скрыться в глубинах здания. А поскольку мой автомат с полным боезапасом остался валяться примерно там же, где и разряженное оружие дольфоподобного, пришлось расчехлять пистолет.
По крайней мере, ни напавший со спины, ни его соратники не отличались особой меткостью. И едва ли в этом городе есть противники, которые могут сравниться со мной.
Оба стрелка, которые стояли у вертолета, ворвались в здание, пытаясь пулями раскрошить мое укрытие. Причем старались они так, точно у них были крупнокалиберные пулеметы, а не пистолеты.
Первого мне удалось снять почти сразу — он показался в поле зрения, почти не имея никакого укрытия, и словил пулю, как только оказался на мушке. Крик, полный боли, затих скоро — стрелок замер на полу, лишь протянув скрюченные пальцы к ране на шее.
— Получай! — вопил второй, высаживая пулю за пулей в бетонный угол, почти лишенный отделки из пластика под дерево. Щелк, щелк, хрусть — моя защита улавливала каждую вражескую пулю.