Бойцы переглядываются и по строю проходится шёпот. Я же выплёвываю ещё несколько фраз.

— Если кто-то хочет остаться — пожалуйста. Я не стану заставлять вас идти в бой. Но сейчас наш последний шанс на победу. Мы пройдём по их трупам и заставим выживших бежать. Я сам поведу вас.

А вот это уже работает — слова о том, что император отправится вместе с ними, заставляет солдат приободриться. То ли решают, что раз так, то вероятность погибнуть будет меньше, то ли срабатывает чувство стыда.

Через пару минут мы уже сосредотачиваемся на позициях, под прикрытием домов и сделанных на скорую руку баррикад. Дождавшись, пока на стороне противника зазвучат крики, сигнализирующие о поднятии кадавров, даю команду к атаке. И сам срываюсь с места, сжимая в левой руке револьвер, а в правой саблю, взятую среди груды оружия, лежащей рядом со штабелем трупов наших бойцов. Идея идти в бой лично, точно не самая лучшая. Но я физически не могу оставаться на месте и ждать окончания боя. Эти твари прикончили Спашена и убили Корвэллу. Возможно забрали жизни Канса и Круацины. Положили половину бригады Рохара. И кто знает, кто ещё отправился на тот свет этой ночью. А я даже точно не знаю, кто стоит за всем этим дерьмом.

Перемахнув через баррикаду, бегу к похожемму укреплению, в полусотне метров от нас. Сзади молча несутся солдаты, некоторые из которых сразу начинают обгонять меня. Всё-таки скорость у призванных гораздо выше. Противник замечает нас — бьют винтовочные выстрелы и кто-то падает. Вижу, как поворачивается ствол ручного пулемёта.

— Гранаты!

Рявкающий голос ротного на момент заполняет пространство вокруг и в воздух взлетает с десяток гранат. Пулемётчик не успевает открыть огонь — вражескую баррикаду накрывают взрывы. На улице справа от нас, тоже рвутся гранаты. А вот слева слышится пулемётная очередь. Атака идёт по трём соседним улицам.

Добежав до баррикады, взлетаю следом за одним из призванных. Боец передо мной получает удар штыком в живот, но успевает достать противника, всадив свой ему в плечо. Я спускаю курок отправляя пулю в лицо вражеского солдата. Спрыгнув, вгоняю саблю в спину ещё одному, испытывая чувство глухого удовлетворения. Соскользнувшая вниз Микка срубает ещё одного. Меня замечает офицер противника, пытающийся остановить бегство своих людей. Судя пор лицу узнаёт, но среагировать не успевает — вывалившийся из прохода между зданиями кадавр вцепляется в него зубами, сбивая с ног и подминая под себя.

Взведя курок, отправляю пулю в ещё одного бойца противника, пытающегося убежать и пройдясь взглядом по улице, понимаю, что остался только десяток живых солдат, которые со всех ног бегут к своему второму эшелону обороны. Один из призванных вгоняет штык в череп кадавра, продолжающего рвать тело офицера.