Под такую беседу и добрались до кабинета Крюгер. Ну и до учебки перед этим, само собой. Крюгер меня за стол напротив усадила, терминал разделила, развернула на двоих, стала в данные просвещать. «Тебе, как командиру, не лишнее, а и с этим заданием — бардак», — прокомментировала она.

В общем, согласно медицине и и технике — у отряда проблем никаких. Стресс есть, но это у экстерминаторов стиль жизни такой, Андрюха справится. А вот со мной действительно вопросы, которые медики техники в отчетах списали на «некорректно работающий регистратор командирского экзокостюма». Потому что у Андрюхи информацию забрали, и там пики, помеченные «предсмертным состоянием».

— Ты, кстати, героически помереть не желаешь, сержант? — прищурилась на меня полковник, прервав разбор данных.

Я с усмешкой головой помотал, но вопрос выходил закономерным, с её точки зрения. Первый раз — «состояние амока, для спасения подчинённого», правда, в лёгкой броне и без регистраторов всего. И, на втором задании — клиническая картина такая. И на внешний взгляд выходило, что в критических ситуациях Керг становится берсерком мухоморным, доисторическим и сказочным. Но «амок» — точно от них, так что как в сказке. Ну а все эти «запредельные состояния» — это как раз отсутствие или преодоление комплекса биопсихологических реакций, которые «инстинкт самосохранения» называют.

Ну ладно, тут понятно, хотя, похоже, от «берсеркерства» мне в будущем не отмазаться. Это даже удобно, вообще-то, с учётом возможных вывертов нейрошунта. Все эти «невозможности» хорошо объясняет, хотя Андрюхе, как медику и медслужбе экстерминаторов, да и мне головняка подкинет. Мне — доказывать, что я не суицидный псих, а им — это проверять и вынужденно верить. Не слишком приятно, но при всех вводных скорее «хорошо», чем наоборот.

Дальше — краткая сводка по альтам «высшим». Без подробностей, которые не по чину (может, и Крюгер, как начальнице курсов, не по чину — я так и не понял), но всё же разъяснительные моменты были. А именно, эти высшие, как и пищала Электродрель, конфликтуют именно с светлолесцами, наше с ними столкновение — первый зафиксированный случай.

— Хотя отряды пропадали, — уточнила Крюгер. — Но…

— Чёрта с два поймёшь, от этих губошлёпов, или ещё от чего.

— Именно так. И хорошее название «губошлёпы»: точное и ёмкое, — признала полковник.

После, морщась, рассказала про мои «рекреационные похождения». Про которые, вот сюрприз-то, ни черта не известно! Из Департамента Информационной Безопасности Идигена полковнику, начальнику госпиталя экстерминаторов, приходит циркуляр: оказывать всесторонее содействие направленному специалисту. Этому самому «Немо», которое «никто» на одном из мёртвых языков. Ну а дальше я сам видел, данные полковник лично сообщил. Когда после его рапорта в наш Департамент направили указание Крюгер — мол, твой подчинённый там-то и там-то, разбирайся. Крюгер заполошно прилетает, потому что до циркуляра у неё всех данных — «операция выполнена, потерь нет». Общается с начальником госпиталя и спокойно идёт ко мне, забирать. Потому что никто мне никаких официальных обвинений, как понятно, не предъявлял. И само задержание если не незаконно, то на грани: по просьбе (потому что приказать не могут) представителя ДИБИ (недостающая «л» так и напрашивается), у которых якобы есть основания для предъявления обвинения. Обвинения не последовало, этот говнюк Никто после моего заточения ускакал. И ни ответа, ни привета.