В общем — ликование, овации. Ну а я прям восхитился начальником — молодец какой. Даже Крюгер деду незаметно большой палец показала, а он в её адрес головой покачал, вроде с добродушном укором.

На этом торжественная часть закончилась, на коммуникаторы отряду пришли извещения о их новом статусе, и упали креды. А вот с вещевым довольствием, как и с казармой — валандаться мне, о чём пришло извещение: «ожидайте вызова из Департамента для решения материально-технических вопросов отряда 'Отряд Неудачников».

После ребята двинули в общагу за своим барахлом, ну а я — попрощался с Крюгер, поблагодарил, выслушал от начальника «орррригинальное название, юноша», ну и тоже спасибо сказал. И направился к себе, готовить праздничный стол. Перед дверью квартиры притормозил, развернулся и завалился к Степанычу. Вроде и как праздник отряда, но…

— Нет, Коль, вы молодые, да и отряд, — после поздравлений помотал головой Степаныч. — Девки молодые-красивые есть, уверен, — отсалютовал он мне бокалом и подмигнул. — Но мне они уже не интересны. А уж я им — тем более. Так что спасибо за приглашение, но нет. Удачи, экстерминатор, не забывай старика, — торжественно озвучил он и забулькал пойлом в кружке.

Приготовил, дождался народ… Но как-то… не знаю, опустошение какое-то накатило. Или — достиг цели, новую не придумал или просто устал, чёрт знает. Но стоны Андрюхи выходили более задорными и бодрыми, чем моё невнятное гудение. Да и самому как-то в веселии участвовать не особо хотелось. Так что пару часов я «поприсутствовал», а потом, когда народ принял достаточно горячительного, тихонько срулил на балкон. И бездумно уставился на башни и улицы Идигена.

Не тоскуя, а скорее… не знаю, в общем. По крайней мере, такое бездумное стояние и зырканье казалось мне более уместным, чем натужные попытки пошутить или ещё что-то такое среди веселья отряда.

Впрочем, через час ко мне вышла Элла, да и без лишних разговоров оттащила в спальню. Я там, правда, попробовал попредаваться вдумчивому настроению. Но больше минуты «медленно и печально» то, чем мы занимались, делать просто не выходило.

В итоге — хорошо отдохнули, а с утра я был собран, без всякого нездорового сплина. Радостно выпнул Андрюху (и отнял диванную подушку, в которую этот ленивец вцепился, как в спасательный круг). Потом прочих похмельных отрядников, и… Начал связываться с департаментом. Потому что выходило, что я, по-моему, разучился отдыхать. Да и не умел толком, наверное. Точнее, не отдыхать, а именно бездельничать.

В Департаменте Вынужденного Применения Силы всякие секретари долго перекидывали меня друг на друга. Но этим скорее добавили азарта, и добиться чего-то толкового сейчас, а не в течении недели — стало делом принципа. Правда, нудно повторяя раз в сотый одно и тоже, я понял, что скорее не от «безделья» бегу. А от мыслей об этих жучках, о своём «под угрозой раскрытия» разлоченном нейрошунте. В общем, о вещах, с которыми я ни хера не могу сделать, но и не думать о них вряд ли выйдет. Хрень совершенно неконструктивная, так что стараюсь что-то полезное вместо хрени сделать.