— Не обязательно.

— Мне так видится нужным. В моём Отряде, Элла.

— Понятно, — чуть отстранилась она. — Ну, посмотрим, как будет. Андрей скоро уйдёт…

— Стоп. Откуда ты знаешь⁈ — опешил я, еле удержавшись на шёпоте.

Просто Андрей о своих планах говорил со мной. И всё — даже Ирка не в курсе, насколько мне известно. И тут «скоро уйдёт», тогда как у нас разговор личным каналом был буквально только что!

— Да сказал как-то, — отмахнулась девица.

А я… допытываться не стал. И даже вида не показал, что расклад мне ОЧЕНЬ не понравился: все варианты, приходящие в голову — неприятные. Но у меня к Элле и так разговор серьёзный назрел. Будет на одну тему больше — после задания. Потому что сейчас «выяснять отношения» будет только дебил.

С другой стороны — сплин пропал, что тоже неплохо, мысленно усмехнулся я.

Ну и дежурим дальше. С утра научники разбежались, тестировать, делать замеры, собирать образцы и заниматься прочей научной фигнёй. Тройка дежурит, тройка спит, тройка «на подхвате», я даже читать начал — ну делать особо нечего, а всякие личные разговоры — точно не сейчас. Да и не с Элой — тоже, всякий досужий трёп нам лишний.

Ребята в простенькие игрушки резались, да и читали в ожидании. И вот, на третью восьмичасовую смену я народу на мозги накапал: третий день, Карл про активность зверья говорил. Гарантии, как понятно, не давал. Но и по логике похоже выходит.

Народ подобрался, но в эти ночные восемь часов ничего не случилось — к медленно движущемуся бункеру никто не приближался. Нетопыри — ночные хищники со звуковой, точнее ультразвуковой «пушкой» — летали, но нам в экзоброне они не опасны, а после потери нескольких из стаи — так и вообще улетели. Так и достояли на плавно покачивающихся гравидисках до рассвета. Над джунглями показались первые лучи, до смены нам оставалось несколько минут, я даже начал любоваться…

Как картинка «навалилась» на меня рывком. И во внезапно приблизившейся листве джунглей контурными линиями стали обозначены три фигуры в экзокостюмах, в ОЧЕНЬ характерных позах. И очень вдали, стал понимать я после плавного «возврата» зрения к нормальному. При этом мозги явно работали с нейрошунтом — всё вокруг характерно замерло, по правому верхнему «углу» обзора бежали знакомые буквы: «активирую, блокирую, инициализирую». В них я не всматривался, ломая мозги и, подозреваю, сопроцессор нейрушунта, пытаясь решить, что делать.

Потому что тройка в листве, примерно в полукилометре от нас, были экстерминаторами или приравненными к ними сволочами. И явно и очевидно держали нашу тройку на прицеле дальнобойного снайперского оружия. Что делают это «ради прикола» — даже не смешно. Впрочем, если наши сослуживцы шутят, то где их оружие окажется, вне зависимости от того, насколько они «круты» — я знаю. С проворотом!