Для Боцмана сейчас самым главным приоритетом было воссоединение со Снежаной. Я же хотел наказать грузинского решалу и ударить его по самому болезненному месту — финансовому благополучию.

Я отлично помнил, какая толпа соотечественников откликнулась на зов Георгия после того, как я разобрался с наглыми шабашниками. Да если бы тогда не поднялись местные и в село не приехал мудрый обкомовский работник товарищ Лаптев, для меня всё могло закончиться очень плохо.

Георгий едва не продавил работника прокуратуры, а такое мог сделать только человек с непререкаемым авторитетом в определённых кругах. И вот этого изворотливого гражданина кавказской национальности нам с Боцманом предстояло аккуратно переиграть.

Во время нашей последней встречи я не умел так глубоко копаться в сознании человека. Да и времени послушать чужие мысли вдоволь мне не хватило. Но даже несмотря на это я знал о Георгии несколько фактов. Он сто процентов сидел — минимум один срок по уважаемой уголовной статье, — но коронованным вором в законе точно не был. Откровенным криминалом не брезговал, однако старался, чтобы для всех его действия выглядели морально обоснованными.

Во время стычки в номере Анастасии Волковой он меня хорошо запомнил и в будущем хотел аккуратно разобраться с боксёром выскочкой. Спутали ему все карты аресты заводского начальства. С ними грузин вёл какие-то мутные дела, а с Михеевым проводил сделки по обмену валюты. Разумеется, после того как их повязали, Георгий опасался, что во время расследования смогут выйти на него.

Думаю, если бы я вовремя не изъял из тайника накопленные Михеевым доллары, так бы и получилось. За такую сумму в валюте в эти времена могли дать высшую меру наказания. Именно из-за этого бывший начальник цеха готовой продукции решил молчать как рыба о том, что во время обыска не обнаружена валюта, а советских денег намного меньше, чем должны были найти работники милиции.

Вдобавок ко всему интерес к нашему маленькому городку для Георгия снизился после неожиданного побега цветочника, состоявшегося в середине лета. Сейчас Реваз вернулся, и решала наверняка уже в курсе того, что Вазген скрылся с деньгами родственника.

— Алексей, если они приведут Снежану и поставят условия, я отдам деньги и заберу её, — признался Боцман, когда мы въехали в Смоленск.

Чего-то подобного я от него ожидал, так что не удивился.

— А ты уверен, что она захочет с тобой уехать? — этим вопросом я попытался заставить Боцмана засомневаться.

— Ты ничего не понимаешь. У нас со Снежаной большие планы на будущее.