— Если кулаки чешутся, завтра в Смоленске у тебя будет такая возможность. Эта носатая падла знает о счётчике и крайнем сроке твоего долга, так что наверняка будет тебя там поджидать. А сейчас уходим, как говорится, по-английски.
Послушавшись меня, Боцман кинул в пустую тарелку все скомканные купюры, которые смог выгрести из кармана, и встал. После этого мы вышли на улицу, сели в «Москвич» и сразу уехали.
— Вот гады, похоже, они изначально решили меня развести, — прорычал Боцман, и я кивнул, подтверждая его выводы.
— Ничего, завтра вечером вместе съездим в Смоленск и во всём разберёмся.
— А как ехать? Я так и не нашёл денег. Можно, конечно, к директрисе лесоторгового с утра заявиться и согласиться на продажу дома. Но Любовь Петровна точно теперь больше семи тысяч не отвалит.
— Боцман, деньги на покупку твоего дома я сам найду, дай мне только съездить в колхоз, — предложил я. — Главное, не вздумай сегодня забухать и не наломай дров, пока я буду собирать нужную сумму.
Добравшись до дома Боцмана, я его высадил, и сразу уехал. Правда, кое в чём я его всё-таки обманул: вместо того чтобы рвануть на выезд из города в сторону трассы, с целью, как обещал, собрать нужную сумму в заначках, оставленных в доме знахарки, я повернул к гостинице «Чайка», желая доделать все дела там.
Глава 2 Штраф за возвращение
Сегодня вечером в ресторане я узнал, по каким причинам Ревазу так полюбился конкретный гостиничный люкс. Три года подряд он заселялся в один и тот же номер «Чайки» и проводил там по пять-шесть месяцев в году. Со временем он привык к комфорту и близости к приличному ресторану. К тому же одна из падких на подарки старших этажа не раз к нему заходила ночью и скрашивала досуг.
Чистый доход каждый день, сравнимый с окладом советского инженера, позволял не обращать внимания на расходы. Постепенно Реваз всё больше чувствовал себя здесь не просто гостем, но и хозяином. Грузин позволял себе то, что не мог позволить на родине. Именно из-за этого он и не смог отказаться от возвращения, после того как поборол подаренный мной коварный недуг.
Однако конкретно этот номер в гостинице привлекал Реваза не только возможностью вернуться к прошлой жизни — он давно использовал помещение для хранения денег, заработанных на продаже цветов. Небольшой тайник, за плинтусом в просторной гостиной номера, Реваз обустроил три года назад, и за всё это время, даже в его отсутствие, схрон так и не обнаружил убирающий номер персонал.
Я узнал о нём случайно, когда Реваз во время обсуждения цены за дом задумался о том, сколько у него сейчас отложено денег, наторгованных за три недели. Разумеется, подобной возможностью расплатиться с Боцманом средствами вернувшегося цветочника я упустить не мог.