Припарковавшись на привычном месте в двух домах от «Чайки», я добрался до знакомой пожарной лестницы и уже через несколько минут оказался на крыше гостиницы. По дороге увидел красную «копейку» акулы пера и на всякий случай проверил, в номере ли Анастасия. Спускаться на лоджию её номера не пришлось, так как меня удовлетворил доносящийся из приоткрытой форточки яростный стук пишущей машинки.

Похоже, местный воздух действительно благоприятно воздействует на мозги Волковой — раз она пишет целыми днями свою книгу про доблестных работников милиции и прокуратуры, которые в результате кропотливого расследования и под руководством мудрых начальников поймали серийного маньяка Малышева.

Добравшись до той части конструкции из нержавейки, которая находилась над лоджией номера Реваза, я спустился не то волнам, не то облакам, окружавшим слово «Чайка» и её абстрактное изображение. Хотя в этом месте спускающийся вниз орнамент располагался не совсем удобно, запрыгнуть в лоджию я всё-таки смог.

Дверь была немного приоткрыта, так что проникнуть в номер не составило особого труда. А дальше я прошёл по ковру мимо выключенного цветного телевизора «Рубин» и, пользуясь взятой с собой отвёрткой, выкрутил несколько шурупов, крепящих кусочек массивного плинтуса.

Выдолбленная в стене плоская ниша была не особо большой, но при желании сюда можно было спрятать не меньше двадцать пачек советских купюр разного номинала. Сейчас тайник был наполнен едва на треть. Однако стоило мне достать первую перетянутую резинками пачку, я понял: денег расплатиться с Боцманом хватит с лихвой.

В пачке было явно больше сотни сторублёвых купюр. Кроме них, я достал двойную пачку двадцатипятирублёвых купюр и такую же толстенную — красненьких червонцев. Последней извлёк разнобойную пачку купюр разного номинала. По моим примерным прикидкам, мне в руки попало не меньше восемнадцати тысяч.

Количество налички удивило. Торговля цветами в течение последних трёх недель не могла принести Ревазу такую кассу. Это подтвердило догадку, что он не просто продавец, а тот, кто привозит из Абхазии цветы оптовыми партиями и продаёт их землякам-спекулянтам.

Забрав всё, я завернул шурупы назад и убрал все следы своего пребывания в номере. После этого мог по-тихому уйти, но просто ограбить Реваза не входило в мои планы. Завтра он должен убраться отсюда навсегда и больше никогда не возвращаться. И чтобы это осуществилось, мне предстояло остаться и доделать дело до конца.

С понедельника по среду ресторан закрывался после девяти. Разгулявшимся посетителям приходилось расходиться на самом пике только начинавшегося веселья. Из-за этого местные завсегдатаи не любили посещать «Чайку» в эти дни. Несмотря на это, именно сегодня был полный аншлаг, и даже выключение музыки и включение полного освещения в зале позволили спровадить последних гостей только к десяти.