После окончания просмотра в зале повисла долгая пауза. Зрители переваривали увиденное. Оно и понятно. Даже я, дитя середины восьмидесятых, помнил, как воздействовали на неокрепшие умы первые видеосалоны. Разные, не обязательно полезные фильмы били по советским гражданам всех возрастов как оружие массового поражения, и многие, неготовые к подобному, попадали под эти чары надолго.

Несмотря на произведённый эффект, наваждение начало спадать и большинство быстро поняли, что участвовали в чём-то не совсем законном. Магия кино начала отступать, и вместе с ней потянулись к выходу зрители. Среди ушедших, к моему немалому облегчению, была Снежана. Без её присутствия Боцман, уже понявший, что она из себя представляет, начал чувствовать себя получше и перестал сжимать кулаки.

Через пять минут в банкетном осталось меньше полутора десятка близких Георгию кавказцев и те, на кого просмотр оказал наибольшее впечатление. Я подошёл к видеомагнитофону, вынул кассету и начал аккуратно упаковывать аппаратуру. Это тут же заметили, и нас с Боцманом обступили полукругом.

— Послушай, дорогой, мы, конечно, благодарны за интересное кино, но видеомагнитофон вы отсюда сегодня не унесёте, — ожидаемо заявил Георгий.

— И по какой причине? — поинтересовался я, продолжая спокойно укладывать провода в коробку.

— Мы договаривались не голливудское кино смотреть. Боцман должен был привезти долг, — предъявив вполне законную претензию, Георгий улыбнулся, думая, что уже победил.

— Боцман, а ты почему не отдал деньги? — с укором спросил я напарника.

— Да как-то не до этого было, — ответил моряк и, вытащив из кармана пачку сотенных купюр, шлёпнул их на стол перед Георгием.

Такого поворота решала явно не ожидал: ведь его клятвенно заверили, что Боцман так и не смог продать дом. Используя эту информацию Георгий собирался пообещать отдать аппаратуру потом и добиться, чтобы моряк завтра же переписал дом на цветочника Реваза. Но вместо этого перед ним неожиданно выложили требуемую сумму.

Однако изворотливый грузинский решала не зря ел свой хлеб. За несколько мгновений в его голове созрело несколько вполне вменяемых идей, как отжать видеоаппаратуру себе.

— Извини, дорогой, но мы договаривались, что десять тысяч будут уплачены во вторник, а сегодня уже среда, — нагло ухмыльнулся Георгий, постучав по циферблату часов, показывающих третий час ночи. При этом он убрал деньги в карман. — Давайте сделаем так: сегодня приносите ещё две тысячи неустойки — и аппаратура ваша.

Выслушав явно несправедливое предложение, я закрыл картонную коробку, для виду тяжело вздохнул и полез в карман.