— Оно же тебе не по размеру?

— Это последняя коллекция Дома Золотого Персика! Я такое даже и не надеялась купить! Пусть будут!

— На вырост? — посмотрел я на неё, как на вредного ребёнка, и без капли сомнений последняя коллекция какого-то персика отправилась на мох, шишки и иголки этого прекрасного леса.

— Не-е-е-ет. Я сама понесу! Оставь!

— Ты себя скоро понести не сможешь. Ещё километров десять пройдёшь и умрёшь от потери крови. Нет, так дело не пойдёт. Давай, не жалей. Я тебе новые шмоточки потом найду.

— Обещаешь… — сквозь слёзы спросила Аня.

Я ещё раз посмотрел на неё и удивился. Реально плачет… Вот эта убивающаяся из-за каких-то тряпок и духов соплячка и та валькирия, что была готова броситься на меня с ножом от фруктов, — одна и та же девушка? Ну и дела…

— Обещаю. Но только если ты будешь себя хорошо вести и пройдёшь испытание.

— Какое ещё испытание?

— А ты уже забыла про испытательный срок? Слыхал я легенды про память девичью, но чтобы настолько всё плохо было…

— Я не могу понять, когда ты шутишь, а когда серьёзен, — вздохнула она.

— Про испытательный срок я не шутил. Если ты будешь доставлять много проблем, то спасибо барону Бурову за предложение, но я поищу другой способ решить свой вопрос.

— Меня что, правда хотят отдать мужлану-извращенцу? — надула она губы.

— Понятия не имею, ведь я не такой.

— Ты-то не такой? — приподняв брови, сказала она с изрядной долей иронии.

— Да. Я не такой. Они все такие, а я не такой, — уверенно заявил я.

— Ну да-а-а-а-а… Я эту песню уже сто раз слышала.

Я не стал ей отвечать, зависнув на выборе оружия. Из огнестрела у меня охотничье ружьё и пистолет. Хорошенько подумав, я оставил и то и другое. Мне оно ни к чему, но вот в жизни всякое может случиться. Пригодиться вполне может.

За пятнадцать минут мы активно пересобрали рюкзак, несмотря на безуспешные попытки Ани надуть щёки при виде закапываемых в землю вещей и начать возмущаться. И причина была подходящая — прилетели с разведки эльки с новостями.

— Направо не идём, там есть люди. Довольно много, прочёсывают местность. До них далеко, но всё же можно нарваться. Налево двинем.

— Это крюк ещё на двадцать километров! Я не знаю, дойду ли.

— Потому мы и скидываем всё барахло, оставляя только самое нужное. Надевай рюкзак.

— В смысле? — удивилась она, но, к моей радости, кроме общего возмущения, никакой глупости не последовало.

Она быстро натянула кроссовки, поморщилась от боли, а после взяла и сам рюкзак.

— А теперь залезай ко мне на спину. Побежим быстро, держись крепко, — велел я ей.

Анна внутри себя сопротивлялась — всё на лице написано. Что, не дело это, дочери барона, на мужика вот так вот вешаться? Ну, извини, ситуация…