Серебряные вилки, ложки и ножи лязгали по тарелке. Переговоры были приостановлены на обеденный перерыв. Я с любопытством смотрел на выгоревшую краску на стене в форме прямоугольника. Ещё недавно там что-то висело…

Поднявшись за бутылкой вина, заглянул за шкаф с наградами начальника тюрьмы и увидел полутораметровую картину. Вытащил её на свет. Понятно… В своём кабинете свой же портрет повесил для солидности. Но перед приездом более высокого начальства решил спрятать, проявить скромность.

Думаю, раньше этот кабинет был спальней командующего гарнизоном древней цитадели. А теперь вот новый владелец пытается скрестить старину, модерн и антиквариат. И весьма неплохо это делает, хочу отметить. Определённый шарм у этих каменных стен, выкрашенных в бело-фиолетовый цвет, имеется.

У моего собеседника аппетита особо не было. Да, я убрал свою ауру, перестав насыщать её духовной силой. Позволил выдохнуть и солдатам, и их командирам.

На Сухого Петра, представителя императора, так вообще конкретно надавить пришлось. Сфокусировать на нём пристальное внимание. Он весьма неплох по местным меркам.

— Ты знаком с историей этого мира? — задал я первый вопрос за долгую трапезу.

— Разумеется, — ответил он спустя пару секунд заминки.

— А с настоящей историей? Которую не через учебники в головы молодого поколения вносят?

— Нам нет смысла искажать историю, — пристально посмотрел он мне в глаза, и я улыбнулся.

— Как называется этот прибор? — Я поднял вилку с куском уже остывшей, но всё ещё вкусной говядины.

— Вилка, — ответил он и вопросительно взглянул на меня.

— А в моём мире называется «вилька». Это «ожка». А это «кнож». Странное совпадение, да? Словно однажды эти слова пришли к нам на одном и том же языке, а потом слегка изменились за тысячелетия использований. И я могу привести тебе ещё тысячи сравнений. Слова «дверь», «пол», «стол» и «стул» — все звучат практически так же, как и на моём языке.

— Это всё уловки. Я не знаю, почему ты так хорошо говоришь на моём языке, но ты можешь просто выдавать желаемое за действительное, — скептически хмыкнул Пётр.

— Могу ответить на твой вопрос. Это не секрет. А что, остальные иномирцы не говорят?

— Когда как… — пожал он плечами.

— А зачем они вообще попадают к вам?

— Кто-то бежит, кто-то попадает в магические ловушки и аномалии, кто-то целенаправленно изучает пространственные заклинания… Кого-то отправляет проводник.

— Последний случай относится и ко мне. Я пришёл сюда, чтобы жить. И проводник помог мне изучить и осознать некоторые культурные и языковые особенности. Но вот какое дело… Я так мало времени провёл в вашем мире, а уже заметил столько… родного. Вещей, что однажды были в нашем мире. Слов, что существуют тысячи лет. Жестов, которыми пользовались ещё предки моих предков. Я человек. Вы — тоже люди. Если наши миры такие разные, мы вторженцы, и вы все такие самостоятельные, не поддающиеся внешней угрозе, как заявляют ваши учебники… То почему ваша культура насквозь пронизана вещами, которые я знаю с малых лет?