— Эвакуировать штурманов и всяческих алхимиков в середину построения? — Мичман прикусывает губу, — дельно. В бою от них толку всё равно нет, а вот после…

Мичман удаляется, не прощаясь, какие там слова благодарности⁉ Но как бы то ни было, дело сделано и представители мирных специальностей эвакуируются. В глазах Наббса нескрываемое облегчение. Он не трус, но в боевом расписании у него нет роли, а сидеть и ждать, когда вокруг идёт бой… Хуже не придумаешь, сам себя накрутишь.

Ан нет, возвращают. Зачем, почему… Зная нашего капитана «Это может быть расценено как пораженчество». Мудак он тот ещё… и карьерист, как почти все аристократы. А вернее даже — воспитан он так, что разумные для него — не личности, а пешки.

На вражеских судах подняли сигналы «Спустить флаги», насколько я понимаю, это предложение капитуляции. С капитанского мостика донеслось что-то матерное, но с флагмана начали отвечать вполне вежливо.

— Время тянут, — пояснил мне мимоходом, схваченный за рукав пожилой матрос, — приготовиться нам надо получше.

В самом деле, перестроение галеонов всё ещё продолжалось, с парусными судами дело это не быстрое. Но противник, который так и не поднимает опознавательных флагов, времени на маневры давать не желает. Вражеский флот разделился на две части и потянулся тонкой ниткой вокруг нашего, замыкая в кольцо.

— Не понимаю, — бормочу слух, — зачем? Как они будут ветер ловить таким вот образом? Накопители в судовых установках или договор с местными обитателями океана?

Но мои размышления быстро закончились — по штатному расписанию я был у абордажников, и это расписание никто не отменял. А вот по новому, утверждённому капитаном, я выполнял обязанности целителя…

— Иди как хочешь договаривайся с капитаном или помощником, не хочу после боя повиснуть на рее, даже если выживу, — раздражёно бросаю главному абордажнику.

Коротко объяснив недоумевающему командиру, что я «завис» между ведомствами, демонстративно отвернулся. Этот недосмотр — большой ляп со стороны Рэйли, ибо получается, что как бы я не поступил — нарушаю приказ капитана, причём преступно, во время боя. За это полагается одно наказание — виселица… То, что это наворочал сам капитан, никого не волнует, власть «Первого после Бога» на корабле не оспаривается, выполняются даже заведомо абсурдные приказы.

Рэйли взрыкнул и полетел на мостик. Не совсем вовремя, и от капитана ему крепко достанется.

— Сперва по целительской части подготовь, потом к нам, — пряча виновато глаза, объявил командир через несколько минут, — а ежели бой затянется, то снова как Целитель.