А потом боль, визг, сопли, слизь, кровь, козлятина!

В нос ударила дичайшая вонь. С шести сатиров сползала шкура. Вместе с мясом. Они цеплялись себе за морды крючковатыми пальцами, пытаясь спастись от ядовитой кислоты. Но становилось только хуже. Один козел с обнажившимся черепом носился по кругу сдирая с себя оставшиеся куски мясца. Орать он не мог — голосовые связки выжгла слизь, попавшая в глотку.

С высоты орочьих плеч я напряженно разглядывал побоище. Козлов осталось штук семь, но они и не думали убегать. Гордые, мать их. Да и мы бы не отпустили столько еды. Удивительно, но бой против них оказался тяжелым. Мощные и жилистые козлодемоны разбрасывали орков во все стороны. Одного даже насадили жопой на рога, подняв над головой. Тогда я и понял, насколько копытные сильны. Поднять тушу в три раза тяжелее себя дорогого стоит. Козел бегал с орущим трофеем до тех пор, пока его самого не зарубили топорами.

Шаман взял на себя сразу троих. Он бубнил и исходил зеленоватым светом. Еле заметная призрачная рука вырвалась из его груди, вцепилась в глотку сатиру, стала душить. Тот с хрипом свалился и через мгновение сдох. От этого зрелища хотелось перекреститься. Просто на всякий случай.

Паукоблин тоже оказался не промах. Успешно удирал от двух козлов, выбешивая тех до крайности. Подлетит, царапнет, свалит. Усик так ловко орудовал своими конечностями, что я не мог уследить за ними.

— Блятиии! — заорал я, когда на нас набросилась козья морда.

Гым перехватил топор обеими руками, гыкнул и выбил искры из рогов. Ничего себе. Они у них металлические, что ли? Пока козел бился с моим скакуном, я вцепился ручками в его уши, старясь не свалиться. Упаду — затопчут. Противники долго не могли совладать друг с другом. Гым уже стал злиться, подставляясь под удары, но копье Дрына вовремя проткнуло сатира со спины.

— Что-то ты расслабился, Гым, — хмыкнул ленивый воин.

— Чо?

На мое великое удивление, последнего козла распотрошила Катарсия. Она извернулась и ловко воткнула в волосатое брюхо эльфийский кинжал. Сатир заблеял от боли и лягнул эльфийку копытом. Та кубарем пролетела добрый десяток метров и ударилась о стену недоделанной кузни. Ее шея мерзко хрустнула, неестественно вывернулась. Я уже было стал визжать о потере руководителя испытательной лаборатории, как зомби-эльфийка встала и со скрежетом в костях вправила себе голову обратно. Етить-колотить. Че творится!

Бой был окончен. Орки пыхтели от напряжения. Многие побиты и поломаны. Но самая большая потеря — орочья жопа. Бедолаге долго придется питаться тертым топинамбуром, а каждый его поход в кустики будет нам усладой для ушей.