— Ты чего… творишь? — попытался вырваться я, но куда хлипкому и пьяному эльфу до силы огромного орка.

— Я устать! Думать о тебе! Почему ты выбрать уродка⁈ Она человече! Слабый! Страшный! Я сильная. Иметь сильный сын. Убивать врагов!

У Лоли загорелись глаза. Я нехило так перетрухнул.

— Лоля! Отпусти и…

Огромный кулак влетел мне под дых. От боли зазвенели бубенцы.

— Где сильный Трайл⁈ Я знать, ты сила! Сделать мне десять сыновей! Иди в Гыма. Потом бах-бах. Моя каста не проиграть Обохухе!

На этих словах она сорвала с меня эльфийские штанишки. Просто. Сорвала. Все. Что. Ниже. Пояса.

Серый эльфийский ужик уныло висел, не в силах осознать надвигающуюся угрозу.

Орчиха ухватила малютку двумя пальцами, сжала. Я бы завизжал от боли и страха, если бы до сих пор не ловил воздух.

— Мелкий! Не бах-бах! Надо больше. Могу сделать приятно! Знать как! Бывший Трайл любил! Покажу! Смотри.

Лоля сунула палец в рот, смачно обсосала. Вытащила. Расплылась в многообещающей улыбке.

— Сто-о… ой, — простонал я.

Поздно.

Лоли развернула меня животом к стене. Прижгла ладонью по серой заднице. А потом… я почувствовал у Кольца Всевластья что-то надвигающееся, толстое. Сопротивляться было бесполезно. Оно вошло резко!

— А-а-а-а-а-а!!! — заорал я и переселился.

Теперь я истекающая Лоли, держащая палец в заднице эльфа.

— А-а-а-а-а!!!

Я проснулся.

— А-а-а-а-а!!! — визжал я, не останавливаясь. — Нет! Нет! Лучше смерть!!!

Вечерело. Я вскочил из-за стола, на котором только что уснул, пуская пьяную слюну. Вялые орки лениво зашевелились. Кроме пяти караульных и детей, нажрался почти весь лагерь. Остальные лежали кучами, уткнувшись лицами в подмышки и задницы друг друга.

— Ох, — застонал Бом. — Вождь, ты че орать…

— Ы, — ожил Гым, — Кто… моя… башка… бах-бах…

* * *

Когда я пришел к Кае, она все еще спала. Зеленота с лица спала, уступая место бледности. Дышала глубоко, но ровно.

— Это норма? — спросил я у огромной орчихи, приставленной шаманом к моей «гражданской жене». — Что-то долго спит.

— По-другому никак, — рыкнула она. — Девка слаба. Она рождена орком. Отец человече. Но сама же понесла от орка. Много сил.

— Ей больно?

— А надо? — совершенно серьёзно спросила зеленая.

— Не-не! Ни в коем разе! Должно быть хорошо, тепло и удобно. Ясно?

— Да, вождь. А теперь иди. Нечего мужчине делать среди женщин. Позор.

Я закатил глаза и покинул апартаменты.

Интересно, а считаюсь ли я отцом? Кончил то в нее Краем. Считай, другим телом. Это я был или не я? Вроде хромосомы там, да пестики-хуестики берутся от тела, а не от души. Н-да, тяжелый философский вопрос. Буду проще — хер я вставлял? Я. Значит мой. Ответственность тоже моя.