Очередная минута молчания — и дерзкая усмешка Селены, по-прежнему удерживающей в руках зачарованный лук:

— Ну что, мальчики, потанцуем? Или все-таки в другой раз?

—Если мы с тобой «потанцуем», то ты будешь жалеть об этом до конца своих дней, – прогудел Гундахар, от голоса которого глава элитного отряда рейнджеров заметно побледнела. Затем ослабила тетиву и отступила назад, сжав и без того тонкие губы в узкую линию.

—Ладно, — продолжил игв, обращаясь к Сатиру. —Веди нас на собрание. Сегодня поход к крилах отменяется.

— Благодарю, — склонил голову тот. — Рад, что у нас получилось достичь взаимопонимания.

—Да плевать я хотел на взаимопонимание. Мне просто неохота слушать вопросы, почему перед вратами под гору валяются три десятка изувеченных трупов, – поморщился генерал. —Но признаю: твоя преданность Августу заслуживает уважения. Далеко не каждый рискнул бы переходить мне дорогу, заранее зная, чем это может для него обернуться.

— В таком случае прошу за мной.

Поведя ладонью, глава службы безопасности двинулся в сторону крепости.

По пути до нее никто из присутствующих так и не проронил ни единого слова. Лишь под конец, приблизившись к главному зданию, больше напоминающему церковный собор, Сатир поравнялся со мной и тихо спросил:

— Эо, хотел уточнить у тебя одну вещь.

— М?

— Твое обещание нас перебить. Полагаю, это не было шуткой?

Я не ответил — бросил взгляд на Локо, чья голова впереди уже не горела, но от которой по-прежнему шел ощутимый жар.

— Если ты в курсе, что я планирую спуститься в ад, то тогда ты точно знаешь, зачем, — наконец произнес я, продолжая шагать по мощеной дорожке из серого камня. — Герман был и остается моим лучшим другом. Мешать его спасению я не позволю. Поэтому да, я говорил всерьез.

Безусловно, в тот напряженный момент мне меньше всего на свете хотелось устраивать бойню с братьями по оружию. Но если выбирать между приказами Августа и Германом, выбор был очевиден.

— Ты перегибаешь, Влад. Сильно.

— Возможно. Но оправдываться за это я не собираюсь.

— Меня волнует не это, — резко остановившись, собеседник ухватил меня за плечо, одновременно с чем я заметил, как в его глазах впервые промелькнули теплые нотки. — А тот славный парень, которого я повстречал у границ Искариота.

— Хочешь прочитать мне нотацию? — вскинул брови я. — Не многовато ли на себя берешь?

— Нет, не хочу. Но я немного разбираюсь в людях, Эо. И прекрасно вижу, что с каждым новым потрясением ты становишься все более нестабилен. Тебе ограничили доступ под гору — и ты уже готов убивать своих, — ответил Сатир, многозначительно покачав головой. — Просто задумайся и спроси себя: оказавшись в аду, как быстро ты провалишься к темной версии себя самого, если тебя способна вывести из себя такая мелочь?