—Скорее одним из простейших методов управления, — хлопнув толстяка по плечу, Гундахар двинулся дальше. —Учись, пока я жив.

Тишина.

— Болван.

— Ух-х, и вот обязательно было добавлять «болван» в конце? — сжав посох Бо Луна до сухого хруста, толстяк отправился вслед за игвом. — Можно же было и без этого обойтись.

—Ты, матка Ямарайаху, не борзей, — послышалось впереди. —А лучше прикрой свою болтливую пасть и гляди в оба. Пока тебя не обнулили во тьме.

Остановка.

— Нет, он точно надо мной издевается…

— А разве до этого у тебя были сомнения? — улыбнулся я.

— Влад, ну что это вообще такое? Четыре с половиной тысячи лет, а иногда ведет себя… как мы.

— …был у нас один жирдяй… сделал шаг — и сразу в рай…

— Во-во, пожалуйста, — скривился монах. — Начинается. Походу, у его благородия под землей всегда игривое настроение. Аж на песенки пробивает.

— …Энквия не грусти… принцесса не грусти… улыбку на лицо… все будет хорошо…

— О-о-о, все, завелась шарманка. Теперь осталось только брачные вопли ур-кур-кана вспомнить.

— А мне нравилось, — прошел мимо Локо. — Не крики, конечно, а то, как он терроризировал Фройлина и его отряд. Это было красиво.

— Хотел бы я возразить тебе, да не могу. Ибо согласен. Хотя за неправильно проколотое ухо до сих пор обидно, — Мозес посмотрел на шамана. — Глас, а ты чего такой спокойный? Минуту назад был на измене, а теперь как удав.

— Вспомнил две вещи: первое — у меня есть татуха, второе — нежить под землей и на кладбищах становится сильнее. Стало быть, мой гештальт в вопросах безопасности временно закрыт.

— Угу. Ясно.

—Хватит трепаться, ленивые черти. За мной!

На этом наша экспедиция продолжилась.

В скором времени мы достигли границ первого зала, но напрямую через него не пошли — из-за многочисленных завалов пришлось ползти в обход по узкому крючкообразному тоннелю, вывалившись из которого мы наконец-таки попали в одну из главных ветвей подгорного комплекса. Широкую галерею, уходящую глубже и дальше — в сторону старых дваргийских пещер, шахт по добыче ценных металлов и туда, где когда-то давно «законсервировали» себя крилах.

Кратчайший путь к машинам лежал именно через шахты. Сложную, многоуровневую, чертовски запутанную сеть общей протяженностью в сотни километров. Для непосвященного человека — непроходимый лабиринт. Для нас — аккуратная пунктирная линия, оставленная Августом на карте, а также световые «маяки» и свежие насечки на стенах, указывающие верный путь.

Следующие полчаса мы осторожно петляли по выдолбленным в скале коридорам — то поднимающимся вверх, то опускающимся вниз, то резко сворачивающим в стороны под крутым углом — всю дорогу сопровождаемые неприятным, слегка «клаустрофобным» ощущением: осознанием того, что над нами и по бокам висят толщи горной породы, способные обрушиться в любой момент.