Обнажив Стихиалиевый Фальшион, я вышел вперед.

Брошенное оборудование, следы недавних работ, тусклая «свеча» кристалла. Практически полностью выкипевший чайник, одиноко бурлящий на догорающем костерке — и больше ничего. Лишь падающие во тьме капли воды и едва уловимые потоки воздуха, перемещающегося внутри стальных труб. А также холод и стойкое ощущение, будто за нами следят.

— Что за черт…

— Вы кого-нибудь видите?

— Эй! — крикнул Мозес. — Живые есть⁈

— Тихо, — прозвучало в паре метров от него, отчего толстяк испуганно вздрогнул.

Это был гном.

Невысокий, коренастый, со слипшейся от пота и копоти густой бородой и мертвенно-бледным лицом, буквально застывшим на границе света и тьмы.

— Будешь кричать — быстрее умрешь.

Он сделал шаг вперед.

Фиолетовые круги под глазами, слегка безумный вид. В руках — странный прибор наподобие магического детонатора, от которого тянулся проводок к его поясу, щедро обвешанному плоскими «кирпичами» — местным аналогом «Си-четыре» с рунами и метками.

— Торун Гримрок, подрывной цех, — представился дворф.

— Эо О’Вайоми, группа зачистки, — ответил я, продолжая «сканировать» его внешность.

Обломанные кровоточащие ногти. Изношенный, местами порванный рабочий комбинезон. Грязный настолько, что казалось, он пробыл под горой не один год или же вовсе отсюда не выходил. Словно добровольный узник, посвятивший жизнь тоннелям и шахтам.

— Где остальные? — спросил я.

— Там же, где и всегда, — пространно ответил тот. — А, вижу, вы не в курсе.

— В курсе чего?

Выдержав паузу, гном поднял руку.

— Там, во втором зале, мы потеряли первую бригаду месяца два назад. Не было ни шума, ни криков, только свет погас. Зашли внутрь — инструмент валяется, молоты и кирки на полу, и больше ничего. Ни крови, ни праха, — зловеще произнес он. — Их нашли спустя три недели. Без воспоминаний, без личностей, каждый будто годовалый ребенок — даже ложку держать не умеет… Около получаса назад машины снова напали. Я отошел поссать, а когда вернулся — никого уже не было.

— А почему не предупредил?

— Каким образом? — фыркнул дворф. — Они глушат нам связь. Раньше «коробка» спасала, но ее уничтожили.

Торун повел ладонью в сторону разбитого терминала, при взгляде на который еще одна недостающая деталь пазла встала на место. Помню, когда я впервые услышал про крилах, то немного удивился тому факту, что Август переговаривался с горняками именно с помощью «коробки», а не NS-Eye.

Теперь все стало понятно.

— Что там, дальше? — кивнул ему за спину я.

— Наша погибель.

— Они близко?

— Они повсюду. За углом, под потолком, в камнях. Наблюдают, изучают, повторяют наши слова, сказанные неделю назад. Точно такими же голосами, — на лицо гнома опустилась суровая тень. — Вы не знаете, с кем имеете дело. Никто не знает. Крилах — это смерть во тьме.