—Вайоми, хватит трясти башкой, словно контуженная принцесса! И давай сражайся! — проорал Гундахар, нарубая болотных тварей в мелкий фарш.

Как и в прошлый раз, генерал воевал не колом, а странного вида катаной, оставляющей в воздухе едва заметные линии черного шлейфа. Не иначе как раздобыл её, лутая бойцов Небесного Доминиона. По крайней мере, раньше я этого оружия не видел.

Тем временем, монстры всё прибывали, стягиваясь к нам со всей округи.

Некоторые из них бесстрашно выпрыгивали из воды, за что тотчас же получали телекинезом, сосулькой Аквариуса или выстрелом из «урканобоя» прямо в полете. Другие же яростно цеплялись когтями за скользкие края айсберга и с упорством маньяка лезли наверх, рассекая воздух фонтанами ледяной крошки и веерами кровавых брызг.

Удивительно, но тяжелые подошвы сапог и острые лезвия мечей их не останавливали. Скорее наоборот, чем больше глоток мы резали, а черепушек разбивали вдребезги, тем сильнее их злили, превращая некогда спокойное болото в оглушительно ревущую трясину. Гигантский гнилой бассейн из тины, грязи и окровавленных трупов, среди которых остервенело барахтались всё прибывающие монстры.

Вскоре после того, как медицинский дротик подействовал, и головокружение сошло на нет, я наконец-таки смог присоединиться к остальным на общих основаниях.

Стихиалиевый Фальшион разрубал врагов словно масло, а выпады вперед с последующим «масштабированием» делали его подобием копья. Удобно. Прямо как я и хотел. И рубить, и колоть.

Более того, в реальном бою меч показал себя на порядок лучше, чем на тренировке. Впрочем, и не мудрено. Это по бесконечно ловкому Гундахару хрен попадешь, в то время как болотные черти чуть ли на сами напрашивались, чтобы их поскорее отправили к праотцам.

Да, в воде они были быстрые и юркие, но вот карабкаясь по скользкому льду, тут чуть ли не сама вселенная недвусмысленно намекала поскорее устроить им сеанс коллективной эвтаназии.

Собственно, этим мы и занимались, продолжая монотонно отбиваться от столь неожиданной и по большому счету ничем не мотивированной вспышки агрессии.

* * *

Взмах меча, булькающий хрип и устремляющийся к небу фонтан крови из перерезанной глотки. Двадцать пятой или тридцатой по счету.

— Герман! Герман! На помощь! Меня сейчас утащат!

Бум!

Выстрелив зингом в сторону, танк снова поймал Эстира на крючок словно рыбку, а затем резко дернул его на себя, параллельно огрев прицепившегося к нему анцибала тяжелейшим чугунным ударом.

Честно говоря, я уже не помнил какой у друга показатель силы, но по тому, что я видел, было очевидно, что напарник предпочитает не мелочиться. Один удар — один труп. А то и сразу несколько.