— Ясно, — вдруг улыбнулся Аполло. — Диедарнис.

— Думаете, это он нам мешает?

— Разумеется. Гребаная акула не хочет, чтобы его отыскали. Прессует как может.

— Но почему?

— Быть может, боится, что его окончательно уничтожат. Он ведь был на стороне Отступника, если мне память не изменяет. Чует, что рано или поздно за ним явятся.

— Но ведь титаны всё видят и слышат. А значит, он знает, что опасность ему не грозит.

— Чушь. Титаны нихрена не видят и не слышат, а считывают тех, кто проходит их испытание. Окажемся внутри — он успокоится. Поймет, что война давно кончилась. А до тех пор будет параноить и вставлять палки в колеса.

— Мне стоит предупредить об этом наших гостей?

— Флин, — «панк» покосился на двери. — Половине из этих «гостей» я желаю мучительной смерти. Более того, будь моя воля, я бы разместил точку возрождения прямо на дне и утопил их всех к чертовой матери. Включая Аду и Файра. Поэтому нет. Обойдутся.

— Кстати, неплохая идея. Я про точку возрождения. Было бы славно понаблюдать, как Эрдамон Белар превращается в мякиш. Снова и снова.

— Ага. Вот только дураков среди них нет. Подстраховались. Даже Август прислал запрос.

— А жаль. Это бы разом решило много проблем.

— Согласен, — Аполло вновь посмотрел на экран «телевизора». — Ну и где, черт подери, новое видео⁈ Полчаса уже жду как дурак!

Триньк! На страничке Эстира выскочило долгожданное оповещение.

— Ну наконец-то.

Дворф кликнул на ссылку с надписью «Исповедь» и развернул экран.

Окровавленный коридор, налет гари на стенах и бледное лицо отца Малькольма. Главы третьего по величине клана Элирма и самого преданного пса Пантеона. Несгибаемого, твердолобого и надменного урода, чью шрамированную рожу «панк» ненавидел всей душой. Во многом благодаря тому, что тот целовался в десны с Небесным Доминионом и самозабвенно выслуживался перед богами. Кичился своей принадлежностью к элитной стае, считая всех остальных жалким отребьем. Причем, что интересно, но Аполло он причислял именно к последним. Относился к нему с брезгливой снисходительностью, как если бы статус дворфа был номинальным.

Приосанившись, фанатик поднял глаза в камеру и начал говорить. Спокойно и размеренно, будто бы продолжил давно начатую беседу.

—Как глава Святого Трибуна и великий пастырь «детей Престола», — произнес он. —Я подтверждаю свою личность клятвой Системе и официально заявляю: Эрдамон Белар — старый маразматик и фашист. Зилот — трусливая девка. Менэлий Налим Первый — шестерка правящих элит, а Пантеон — сборище алчных петухов, напрочь позабывших о царстве совести. Чума на ваши дома, подлые негодяи.