Он не хотел становиться доносчиком и крысой. Что, в целом, вызывало уважение.
— Дружище, — ласково улыбнулся шаман. — Уверяю, предательство и трусость в миллион раз лучше, чем обнуление через «Матумбу». Поверь, я знаю, о чем говорю. И если наших с господином Эо аргументов тебе мало, то вот, полюбуйся на того мрачного дядьку.
Извернувшись в ванне, Эстир ткнул ладонью в сторону шагающего вдалеке генерала.
Этого хватило более чем.
Косой взгляд на приближающегося рыцаря смерти, и ассасин моргнул. Один раз.
— Вот и молодец, — сказал я, продолжая колдовать «Удушение». — А кинжал я, пожалуй, заберу. Пригодится.
— Как по мне, то это уже ни в какие ворота, — пожаловался Глас. — Кинжал Питоху — крайне редкая и дорогая вещица, однако почему-то встречается чуть ли не у каждого встречного. Непорядок. Того и глядишь, заполним ими маленький склад.
— Что тут скажешь? Бог его знает, сколько Питоху померли в попытке уничтожить ту или иную цель.
— Ну да. Тоже верно.
— Так, кажется, Гундахар не в духе, — отметил я. — Идет прямо к нам. Злой как черт.
— Проклятье. Этого еще не хватало… Влад, будь добр, подай мочалку. И мыло.
Глава 2
Глава 2
Гундахар был в ярости.
Покинув пределы зиккурата, он продвигался через город в сопровождении четверки ветеранов из Галереи Павших. Шел строго по прямой. Нигде не останавливался, ни с кем не разговаривал. Лишь изредка осыпал людей проклятьями и грубо отпихивал мешающих пройти прохожих.
В целом, вполне типичная для него ситуация, если бы не одно «но»: за рыцарем смерти поспевала стая детишек. И как и все дети с напрочь отсутствующим чувством меры, те безбожно троллили старого игва, хохоча и выкрикивая всевозможные глупости.
Прямо сейчас они бесконечно скандировали фразу «дядя Гундахар» и надрывали животы в приступе смеха, чем сильно действовали рыцарю смерти на нервы.
Всему виною — вколотая Мозесом мутация «Материнский инстинкт», что делала генерала своего рода маяком для неокрепших умов. Яркой лампой в ночи, к теплому свету которой спешили слететься абсолютно все спиногрызы в радиусе сотни метров.
Глядя на это, я тяжело вздохнул.
Веселье для одних — очередная психическая атака для других, ибо я ничуть не сомневался, что очень скоро терпение Гундахара лопнет и его гнев прольется прямо на нас. На меня, Мозеса, Эстира и остальных. Как на лиц ответственных за его дискомфорт.
—…дядя Гундахар… дядя Гундахар… дядя Гундахар… — продолжало доноситься звонкое эхо.
— Влад, не хочу пророчить всякую гадость, но у меня создается впечатление, что эти детишки подложили нам огромную свинью. И своими криками они в очередной раз завели атомный реактор на убийственном топливе из язвительности и сарказма, — подтвердил мои опасения шаман.