Но вот вопрос: какова цена? Смогу ли я вовремя остановиться и не затронуть друзей? Останусь собой или потеряю связь с реальностью?

Долой сомнения, Влад. Все будет хорошо. Действуй! — Окрус О’Вайоми.

— Нет.

Я резко осекся и покинул меню NS-Eye. Почувствовал себя наркоманом, который в момент стресса чуть было не сорвался и не вколол себе дозу. Решил идти по простому пути вместо того, чтобы добиваться желаемого потом и кровью.

— Нет, — повторил я.

Мы победим их и так. Сокрушим врагов грубой силой и открутим каждому из семейства Троценко башку. Справимся сами за счет магии и навыков фехтования, а не благодаря проклятым артефактам.

— Клянусь, если хоть один волос упадет с головы Хангвила, я обнулю вас всех к чертовой матери!!! — проорал я.

—Да неужели? – вдруг послышался голос в динамиках.

Следом я заметил, как одна из стен подернулась магической рябью и преобразилась в экран. С прямой трансляцией из самого дальнего помещения, на которой была видна тесная клетка из орихалка с запертым внутри кошачьим медведем. Испуганным, агрессивно скалящимся и подволакивающим переднюю лапу. Сломанную и обожженную, как если бы его ударили по ней каленым железом.

Мгновение, и все звуки боя разом отошли для меня на второй план. Остались маячить где-то на периферии сознания. Ведь даже без сферы я ощутил ту неконтролируемую первобытную ярость, что заставила меня истязать тысячи орков. Пытать и калечить их снова и снова.

«Они тронули моего фамилиара! Эти гады тронули Пунью!» — мысленно ужаснулся я.

—Так и знал, что стоит схватить старика, и эта поганая крыса тотчас появится, – в кадре появилось насмешливое лицо Стаса. —Кстати, что ты там говорил про его волосы? Угрожаешь нас обнулить?

Амон Гёт развернулся вполоборота и зарядил в клетку молнией. Опалил Хангвилу шкуру и заставил зверька взвизгнуть от боли. Заметаться внутри, ударяясь о стенки, как и пытаться перегрызть толстые прутья.

—Что ж, милости прошу. А то, дожидаясь вас, мы уже заскучали.

Я отвернулся от экрана и, стиснув рукоять меча, бросился на мутантов с удвоенной силой.

Тоже самое сделали Герман и Гундахар. И если танк любил Хангвила ничуть не меньше меня, то реакция игва была двойственной: с одной стороны он испугался, что убийство Заранды навсегда лишит его возможности попасть в Орлионтан, а с другой — начал испытывать к живодеру жгучую ненависть.

За время нашего совместного путешествия он успел проникнуться к Пунье симпатией. Допустил его в ближний круг, что для каждого из игвов говорило о многом. И, как и в случае со мной, означало одно: своими действиями Стас только что забронировал себе местечко на кладбище душ.