—Полагаю, трудно что-то увидеть, когда живешь на горе пьяным отшельником.

— Ты прав, — икнул тот. — И именно поэтому сегодня во мне зародилось твердое намерение это изменить.

—Да неужели?

— Мир слишком большой, Гундахар. Долгие годы я пытался уменьшить его до своих размеров. Не получилось.

—Интересно почему?

— Да потому что это бред!

Сераф резко встал. Смахнул с массивного пуза налипшие травинки и направился к краю уступа.

— Прощу прощения, но мне надо отлить, — сказал он.

—Велор, ты слышал? — усмехнулся генерал.

— Слышал. И что?

—Чтобы брал с него пример.

— Ха! А вот и моя белка! — послышался крик архангела. — Наконец-то ты пришла! А то я уж думал, мы тебя не дождемся!

— Мне вот интересно, — лучезарно улыбнулся Эстир, — он реальную белку имеет в виду? Или ту, что шагает рука об руку с зеленым змием?

—Реальную, — Гундахар немного привстал. —Вот только почему-то рогатую.

— Рогатую⁈

Я повернул голову в направлении его взгляда. Увидел прыгающего вокруг Серафа зверька, одновременно с этим почувствовав, как Хангвил принялся активно теребить меня за колено.

— Уа-уа!

Он явно хотел этим что-то сказать. И кажется, я начал понимать, что именно. Ведь с тех самых пор, как мы оказались в этой лагуне, меня не покидало очень странное навязчивое ощущение. Своего рода предчувствие, заставляющее раз за разом искать среди иконок инвентаря «косточку авокадо». Ту самую, что когда-то давно мне вручил кошачий медведь.

— Парни, а мне одному из нас кажется, что это место особенное? — поинтересовался Эстир. — Как и то, что та рогатая белка тут тусуется неспроста?

— Это знак! — догадался я. — Символ того самого места, где следует посадить семя Древа Миров! Того, что откроет дорогу в Орлионтан!

— Символ? Что за символ? — не понял Герман.

— Скандинавская мифология! Песня старшей Эдды! — выскочив из воды, я указал ладонью на истлевший костяк. — Дракон Нидхегг, обитающий у корней Иггдрасиля, который вечно спорит с великим орлом на вершине. — моя рука переместилась чуть выше. — Но тот сидит слишком высоко, чтобы они могли общаться напрямую, а потому роль «связиста» между ними выполняет Рататоск! Рогатая белка! Как видите, тут есть всё, кроме самого Древа!

Гундахар резко встал.

—Тогда какого хрена ты до сих пор стоишь и болтаешь⁈ Сажай его! Да поживее!

Я бросился к не залитому водой участку скалы. Нашел некое подобие почвы, выкопал небольшую ямку и положил внутрь «косточку авокадо».

В ту же секунду вся влага в радиусе двух с половиной метров впиталась в землю. Почва набухла и, преобразившись в податливый чернозем, вдруг покрылась травой и цветами. Следом проросло и само Древо Миров. Пустило ветвящийся росток, что, спустя пару минут, превратился в раскидистый хвойный бонсай. Небольшой, всего метр в высоту, но при этом невероятно прекрасный. Излучающий белоснежное мистическое свечение и имеющий на стволе нечто похожее на арку мегалита. Крошечную и покрытую магической пеленой, все равно что дверной глазок или домик для мыши.