Далее последовал поздний ужин, после которого мы пришли к океану проститься с Аквариусом. Стояли на берегу и смотрели, как во тьму уплывает подожженный Локо драккар, отправляя павшего мага в последнее плавание.

И пускай мы не были с ним хорошо знакомы, но это был грустный момент. Грустный настолько, что даже генерал решил произнести пару слов. Сказал, что бессмертие — это абсолютная утопия. Что несмотря на все ухищрения Системы мы по-прежнему смертны. И самое печальное заключается в том, что зачастую мы смертны внезапно.

Думаю, он как никто другой понимал смысл сказанных им слов. Ведь одно дело, когда конец человека близок и ты к нему морально готовишься. И совсем другое, когда у тебя вырывают из груди сердце средь бела дня. Выбрасывают на обочину словно мешок мусора и заставляют жить дальше. Жизнью полной сожалений и неутихающего чувства невосполнимой утраты.

На этом он как-то забавно и слегка неуклюже взлохматил Тэе шевелюру и ушел. Я в свою очередь подмигнул приобнявшему Иону Герману и посмотрел на догорающий вдалеке огонек.

— Прощай Аквариус. Заведующий кафедры океанологии и светлый человек, искренне любящий море и всех его обитателей.

Драккар догорел и, выбросив в небо фонтан искр, начал погружаться на дно.

* * *

Я проснулся посреди ночи от странного шороха. Посмотрел на грозно рычащего в ногах Хангвила и, убедившись, что мне не почудилось, перевел глаза на балкон: там явно кто-то был. Непрошенный гость, чей зловещий силуэт практически полностью сливался с непроглядной тьмой.

Большой, иссиня-черный и какой-то неправильный, он сидел на парапете и будто бы сверлил меня взглядом через приоткрытую дверь, отчего мне тотчас же стало не по себе. Казалось, словно я испытал на себе сонный паралич. Его вязкое и душащее касание, спровоцированное присутствием потустороннего монстра.

— Что за черт…

Я медленно сполз с кровати. Подкрался к камину, материализовал Стихиалиевый Фальшион и, активировав «Халколиван», резко выпрыгнул на террасу. Думал, мне предстоит напряженный бой с неведомым чудищем, но как оказалось, это была всего-навсего птица. Пускай и очень большая.

— Тьфу ты… гребаный птеродактиль… — опустив меч, я непроизвольно ухватился за сердце. — А ну, пшел отсюда! Напугал меня до усрачки!

— Вообще-то я ворон, потомок Вайоми. И прошу меня извинить. Я не хотел тебя напугать.

— А-а-а, ой… — услышав знакомый голос, я наконец-таки осознал, что передо мной сидел не кто иной как Арвантакернис, сын Аргентависа. — Прости, не узнал.

— Ничего страшного.

Как и в прошлый раз его голос звучал слегка отстраненно. Так, словно он был существом, повидавшим за свою невероятно долгую жизнь слишком многое.