Приветствую…
Холодный мистический голос прогремел тяжелым набатом, заставив содрогнуться каждую клеточку моего тела. Затем ближайшие источники света погасли, и мы увидели фигуру человека. Высокого мужчины лет пятидесяти.
Дырявые засаленные лохмотья, далеко посаженные глаза и мелкие заостренные зубы, выглядывающие из-под обратной улыбки. Пожалуй, мне хватило одного взгляда, чтобы понять, кто именно стоит перед нами.
—Проклятье… – мрачно прогудел Гундахар, после чего окончательно подтвердил мою догадку: —Диедарнис…
— Это плохо? — спросил Герман.
В ответ генерал медленно прикрыл глаза и помассировал пальцами виски.
—Да, амбал. Это плохо. Настолько, что мы вряд ли уйдем отсюда живыми.
— Ясно. Ничего нового.
Хрустнув шеей, танк широко расправил плечи и поудобнее перехватил щит. Я тем временем поискал глазами Аду. Встретился с ней взглядом и не отводил секунд десять. Пусть у меня и были поводы на нее злиться, но мне все равно было стыдно за сегодняшнее поведение. Глупую сцену у бара и разбрасывание кольцами. Зря я так. Включил обиженного мальчика, вместо того чтобы вести себя по-мужски.
Да и если честно, я никогда не был злопамятным. Мог ненавидеть человека месяц или два, но так чтобы это делать годами из принципа — не моё. Хотя, конечно, исключения тоже бывали. О чем прямо сейчас мне напомнили рожи Беларов, Гёта и Малькольма.
«Я до вас доберусь. Сейчас или позже, но обязательно доберусь».
Глава 2
Глава 2
Окруженные энергетическими барьерами, мы стояли уже пару часов.
За это время Диедарнис не произнес ни слова. Медленно прогуливался из стороны в сторону и периодически останавливался, буравя взглядом каждого из присутствующих. Смотрел долго, внимательно. Так, словно изучал жизнь оппонента с момента рождения и до сего дня. А прочитав его полностью, молча выносил вердикт. Ширил ноздри огромного акульего носа и переходил к следующему.
Остальные участники рейда также молчали. Но не потому что хотели, а потому что фигура титана источала вокруг себя невиданной мощи боевую ауру, резко усиливающуюся при наличии звуков. Стоило кому-либо из нас заговорить или хотя бы начать шептаться — и ровно в это же мгновение на наши головы и плечи обрушивалась бетонная плита. Мизерная часть того чудовищного давления снаружи, что буквально размазывала нас по полу и не давала вздохнуть. Если шум продолжался — интенсивность ауры возрастала. Следом в воздухе начинали появляться кристаллические завихрения. Стремительно ускоряющиеся крупицы соли, режущие кожу словно листы бумаги. Ежели и это не помогало — Диедарнис слегка клонил голову набок, и сорок невидимых тисков сдавливали глотки каждому. Столь грубо и неотвратимо, что даже хрипы не могли вырваться наружу.