Что примечательно, но лично мне как землянину все было понятно с первой секунды. В то время как Белар, наоборот, усиленно размышлял, продолжая вертеть ее так и эдак. Из чего я сделал вывод, что либо он никогда не сталкивался с подобной проблемой, что, впрочем, немудрено, либо пытался заочно оценить степень риска.
— Полагаю, понятие «бомбаж» тебе незнакомо? — спросил я.
Паладин не ответил. Лишь раздраженно дернул щекой.
— Под воздействием различных бактерий жестяная тара раздувается. Что в свою очередь является главным признаком того, что консервы испорчены, — как бы то ни было, мне не хотелось страдать от его отравления. — Если ты вскроешь ее, то услышишь громкий хлопок. Следом почувствуешь нехарактерный запах. Можешь попробовать, если не веришь.
И Фройлин попробовал. Ткнул банку ножом и в следующее мгновение скривился от ударившего в нос облака вони.
— Проклятье! Я ведь чуть не подох, пока нырял за ними! — рассердившись, Белар метнул банку в стену. Вытряхнул мешок, где было еще семь таких банок, и принялся швырять их туда же. — Чертова планета! Чертовы «двадцать первые»! Жалкие! Хрупкие! Ничтожные! Слабаки!
— Да-да, правильно. Очень умно. Давай бросаться тяжелыми банками! Пусть вся округа будет в курсе, что мы здесь! Не даром же я рассказал тебе о том, что тут повсюду ошиваются бандиты и прочая шваль!
— Заткнись!!! Закрой свой поганый рот!!! — оперативно подобрав свои вещи, эльф направился к лестнице ведущей на второй этаж. В небольшую квартиру бывших владельцев данного магазина. — И запомни: сунешься ко мне до рассвета — выстрелю в тебя из гарпуна!
— Тогда и ты намотай на ус, — я продемонстрировал засранцу заряженный АКМ. — Спустишься хотя бы на одну ступеньку прежде, чем взойдет солнце, и я тебе жопу отстрелю. Истеричка ты остроухая.
— Пошел на хер! — хлопнув дверью, паладин скрылся из виду.
На этом, слава богу, я остался один.
Пару минут посидел в тишине и, устроившись на спальнике поудобнее, тяжело вздохнул:
— Вот и скажи мне, Диедарнис, в чем твой замысел? Зачем ты послал мне в напарники этого наглого избалованного дегенерата, который понятия не имеет о том, каково это — быть «двадцать первым»? Тупо поиздеваться? Или чтобы мы сами порешили друг друга? Если последнее, то вынужден тебя расстроить: мне, как ни странно, есть, ради чего жить. Поэтому нравится тебе это или нет, но присутствие Фройлина я как-нибудь перетерплю. С божьей помощью.
В подтверждение своих слов, я поднял руку и крепко ущипнул себя за сосок.
— СУКА! УРОЮ, ТВАРЬ! — донеслось со второго этажа.
Глава 7