— Ты говоришь вполне разумные вещи. Но меня беспокоит не это, — Фройлин уселся напротив, продолжая удерживать в руках нож. — То, что вы сделали со мной в Натолисе — большая подлость. Вы могли обнулить меня. Либо взять в плен и использовать, чтобы заключить с Небесным Доминионом пакт о ненападении. Достичь соглашения, которое позволило бы вам беспрепятственно свалить в Сумеречные земли. Но нет. Вместо этого вы предпочли унизить меня, заодно раструбив об этом всему миру, — эльф выдержал длинную паузу. — Разумеется, я не величайший воин на Эль-Лире. И не самый праведный. Однако понятие чести для меня что-то да значит. Поэтому я не позволю тебе насмехаться надо мной. Даже ценой собственной жизни.

Закончив речь, Белар посмотрел на меня с максимальной долей серьезности. Так, словно я действительно умудрился его довести.

— Тогда в Натолисе ты применил против нас божественную сталь. Орудие крайней меры. Ты чуть не убил меня и клялся перед богами, что уничтожишь всех, кого я люблю. За что и поплатился. Но ты прав, — согласился я. — Это было недостойно с моей стороны. Я больше не буду вспоминать тот эпизод. По крайней мере до тех пор, пока действие заклинания не закончится.

— Так-то лучше.

Получив от меня, что хотел, паладин наконец-таки успокоился.

Переместился в дальний конец комнаты, где и просидел в тишине около часа.

За это время я покончил с перевязками, отчего стал похож на провонявшую медикаментами мумию, разжег небольшой костерок и поставил разогреваться последний комплексный обед первых людей. Параллельно с приготовлением ужина разыскал в груде мусора подходящую тару и начал перемалывать зерна пшеницы в муку. Хоть это и стоило мне колоссальных усилий.

Да. Проводя подобные манипуляции, я буквально помирал от усталости. Но при этом понимал, что завтра этим заниматься будет попросту некогда. Нас ожидал длительный переход. А потом еще один, и еще. Требовалось как можно скорее нивелировать потерю во времени. Эдакий двухдневный крюк, что стоил мне не только половины ресурсов, но и, наверное, целого литра вытекшей крови.

Все-таки зря я напомнил Диедарнису о последней услуге. Лучше бы промолчал. Того и глядишь, к настоящему моменту был бы уже на середине пути. Встретил бы Германа или Гласа и со спокойной душой двигался к выходу. А возможно, и пересекся бы с Адой. Интересно, как она? Все ли у нее хорошо? Надеюсь, что да.

Наблюдая за тем, как я тщательно набиваю желудок, эльф поглядывал на меня с искренней завистью. Недовольно хмурился и периодически хватался ладонью за урчащий живот. Затем приоткрыл свой мешок, достал из него поеденную ржавчиной банку тушенки и долго крутил ее в руках, будто бы не решался открыть.