—Короче. Около часа назад я наткнулся на одну лавку, откуда забрал пластиковую бутылку с чем-то похожим на сок. По цвету и консистенции вроде бы ничего, однако запах у жидкости крайне ублюдский. Или для «двадцать первых» это нормально?

— А что написано?

—Что написано не знаю, но на этикетке изображен тропический остров, вода и лимоны.

— Так, — на мгновение задумался я. — А швабры и щетки в этой лавке были?

—Да.

— В таком случае могу предположить, что это средство для мытья пола, — резюмировал я. — Пить не советую, иначе будешь блевать дальше, чем видишь. Ну или умрешь.

—Проклятье… то-то я подумал, что на вкус как дерьмо… — тяжело вздохнул игв. —Ладно, Вайоми. Если выживешь и преодолеешь как минимум две трети пути — постарайся связаться со мной снова. Быть может, получится пересечься. Сейчас друг друга искать бесполезно…

Генерал отключился.

Я со своей стороны вдруг почувствовал, как меня отпустило. Целый комок напряжения растворился и бесследно исчез, благодаря чему я впервые за двое суток смог расслабленно выдохнуть. Все-таки вся эта история сильно меня беспокоила.

Хотя, наверное, тревога была отчасти излишней. Потому как, в отличие от меня, Гундахар действительно был истинным воином.

Более того, пообщавшись с рыцарем смерти, я, наверное, в сотый раз убедился, что мне у него еще учиться и учиться. Ибо то, с каким хладнокровием и выдержкой он отреагировал — это прям мое почтение. Он не стал сокрушаться на тему подлости Рамнагора и гневно орать. Нет. Вместо этого он задвинул бесполезные эмоции на дальнюю полку и сразу перешел к тому, что могло помочь ему достичь желаемой цели.

«Да. Генерал действительно опасный противник. И крайне рациональный. Не хотел бы я себе такого врага», — подумал я.

Как бы то ни было, все от себя зависящее я сделал, а значит, теперь пришло время полностью сконцентрироваться на собственном выживании.

На этой счастливой ноте я аккуратно подобрал свои вещи и шагнул за порог рыболовецкого магазина. Бросил спальник у кассы, улегся сверху и снова занялся самолечением, изредка поглядывая в сторону валяющегося на улице Фройлина.

По идее, стоило бы растормошить засранца и увести его с небезопасного участка, но я не хотел. Во-первых, черт его знает, как он отреагирует: начнет орать или, начисто позабыв о «Связующей нити», снова набросится с кулаками. А во-вторых, меня просто бесила его наглая рожа. Не было ни малейшего желания ни слышать его голос, ни снова вступать в перепалку. Которая, как нетрудно догадаться, обязательно будет. Так что уж лучше я какое-то время побуду один. В тишине и спокойствии.