— Как бы то ни было, понять и тех, и других несложно, — продолжил он. —Когда ты смотришь на Аду, то видишь в ней уникальное создание. Личность, женщину. Ты не вспоминаешь про Августа или Файра и тебе глубоко плевать, что последний считает ее своей собственностью. Это нормально. Как, впрочем, и то, что мегалодон распознал в титаниде «родственную душу» и искренне ей сочувствует.

— Сочувствует?

— Ты разве не догадался? Судя по тому, что ты рассказал, тогда на «исповеди» он пытался ее освободить, но быстро понял, что Файр скорее уничтожит ее, нежели сделает это.

— Да. Так и было, — ответил я, вдруг почувствовав острое желание сменить тему. — Ну а что насчет самого Диедарниса? Ты пересекался с ним?

—Видел пару раз. Еще до того, как стал рыцарем смерти, — Гундахар снова выдержал длинную паузу. —Я мало что помню с тех эпизодических встреч, но, пожалуй, он отличался от остальных. Замкнутый, необщительный, очень скромный. Я бы даже сказал аскетичный. Несмотря на запоминающуюся внешность, он всегда старался казаться незаметным и обладал уникальным даром не существовать, пока в нем не появится необходимость. Видимо, он раньше других осознал, что изначальные — не «родители». И именно это выдает в нем опасного игрока, потому как бояться следует самых тихих. Собственно, впоследствии он это и доказал. Обрушил на людей такую неистовую ярость, какой они прежде не видели. Мегалодон уничтожил сотни тысяч, если не миллионы.

— Перед тем, как отправить нас на второй этап, Диедарнис назвал Кайна своим создателем. Это правда?

—Не знаю. Он мог говорить в общем, имея в виду, что фараон — один из последних представителей первых людей. Но если Кайн и вправду был его господином, тем, кто спонсировал его постройку и владел титаном как собственностью, то тогда вообще не понятно, на кой черт он сюда сунулся. Галерея Павших останется без главы… — вскинув кол, генерал ткнул острым концом в сторону юго-западной окраины города, недвусмысленно намекая, что именно туда нам и надо. —Что до остального, то понять нашу акулу сложно. Прочитать — еще труднее. Возможно, он хочет умереть. Возможно, нет. Или же вовсе балансирует на грани между тем и другим и с нашей помощью пытается найти, за что зацепиться. Одно я знаю наверняка: настоящий Диедарнис явно не тот, каким хочет казаться. Когда мы вошли в «подземелье», перед нами предстал злобный, оскаленный, неуравновешенный псих. Все равно что свинья под кристаллом Пасифа, где никогда не знаешь, чего от нее ожидать. Однако, опираясь на свой жизненный опыт, я могу с уверенностью предположить, что в реальности он не таков. И если копнуть глубже, то ты увидишь, что практически во всех его действиях прослеживается скрытый мотив, причем в подавляющем большинстве случаев со знаком плюс. Болезненная справедливость, извращенная доброта, ценный совет, тщательно замаскированный под полубезумную придурь. Разумеется, зачем ему весь этот цирк мы узнаем разве что в самом конце, однако прямо сейчас у меня есть все основания полагать, что мегалодон нам не враг. Хотя бы в том смысле, что наше уничтожение не является его целью.