— Гундахар, надо закрыть эту дверь! Не успеешь — подохнем!

—А я чем, по-твоему, занят, кретин⁈ — огрызнулся тот.

Навалился всей своей массой, до предела напряг мускулы и в конечном итоге все же привел здоровенную глыбу в движение, заодно позволив мне вовремя протиснуться в узкую щель.

С колоссальным усилием, но мы ее заперли. Вновь подхватили монаха и вскоре оказались на самой платформе, где от былой станции метро мало что осталось. Скорее это был госпиталь. Трубы, решетчатые ярусы, связки кабелей, проржавевшие вагоны поезда, сплошь уставленные гнилыми кроватями. Покрытые паутиной перегоревшие лампы и мерзкая вонь — запах болезни, испражнений и гноя, что за десятки лет так и не выветрился.

Но это не важно.

Следовало как можно скорее добраться до выхода, потому как прямо сейчас Амон Гёт уже вовсю пытался прорваться сквозь гермозатвор. Наносил чудовищной силы удары, от которых толстенная металлическая дверь прогибалась и вспучивалась.

Становилось ясно, что еще немного, и у него это получится. Однако гораздо неприятнее было то, что каждый из нас начал понимать — добраться до выхода на поверхность мы не успеем.

Пусть это было и больно признать, но с каждой минутой бедолаге Мозесу становилось все хуже и хуже. Поддерживаемый с двух сторон, он несколько раз терял сознание и едва волочил ноги. Кашлял кровью, часто вис на плечах и в конечном итоге успел преодолеть две сотни метров, прежде чем оттолкнул нас и бухнулся на пол.

— Ладно, мужики, побегали и хватит… Дальше вы без меня… — тихо произнес он. — Боюсь, меня слишком крепко приложило тем зданием…

— Тох, до конца испытания всего ничего! Ты уж как-нибудь потерпи!

Склонившись, я попытался снова поднять его на ноги, однако тот в ответ лишь отрицательно покачал головой.

— Братишка, я не жилец. Я это тебе как монах говорю. Разрыв селезенки, травма печени и что-то еще… походу почки… Ноги сами подкашиваются.

Я не знал, что сказать. Лихорадочно перебирал в голове всевозможные варианты и отчаянно порывался помочь, но головой понимал, что вместе мы не дойдем.

— Влад… — добродушно и в то же время печально улыбнулся Антон. — Гундахар же был прав. Во всем, от начала и до конца. До финала испытания дойдут единицы, и было глупо надеяться, что я окажусь в их числе… Шумный неуклюжий толстяк, который даже к девушке подкатить не может…

— Генерал же попросту тебя троллит. Только и всего.

— И да, и нет. Думаю, мы оба это знаем. Просто как друг ты не хочешь меня обижать… — вновь улыбнулся он. — А теперь проваливай. Не надо портить столь кинематографичную сцену.