«Любопытно, — мысленно усмехнулся я, после чего перевел глаза на гранаты и пистолет. — Вот он, вечный дуализм. Орудие убийства рядом с кусочком созидания». Причем не настолько плохим кусочком, как могло показаться. Да, на первый взгляд могло сложиться впечатление, что замораживающая «Иса» или испепеляющий «Ар» были бы куда предпочтительнее. Особенно если мне предстоит повстречать толпы врагов. Однако, несмотря на это, интуиция твердила, что в условиях изнурительного марафона данное заклинание может сыграть важную роль. Обеспечит меня дополнительным источником пропитания и поможет настроиться на игру вдолгую, чьи ключевые особенности я, кажется, начал осознавать только сейчас.

Второй этап испытания — это не соревнование на силу и скорость. Это проверка на выдержку, интеллект, способность грамотно расставлять приоритеты и избегать ненужной опасности. Только так мы сможем дойти до финала. Не устилая дорогу сотнями трупов, а старательно просчитывая риски.

Размышляя об этом, я вдруг весело рассмеялся, ибо наконец-таки понял, каким именно образом Диедарнис подставил Амона Гёта. Да, он сделал подонка сильнее всех остальных. Фактически установил ему под капот мощный двигатель с широчайшим спектром примочек. Но при этом не стоит забывать, что могучее тело крайне прожорливое. Базовый энергообмен, пищевой и факультативный термогенез, гомеостаз, регенерация тканей — все это требует целую прорву калорий. Как и беготня по всей карте в поисках хотя бы половины членов Вергилия. Следовательно, если ублюдок не раздобудет себе еду в ближайшее время, то либо сожжет себя изнутри и подохнет от голода, либо будет вынужден стать каннибалом. В чем лично мне виделась своеобразная метафора. Эдакий урок от «Мегалодона и Ко», где если раньше Стас на протяжении всей свой жизни пожирал людей фигурально, то теперь будет вынужден это делать по-настоящему. Ну или довольствоваться падалью.

Что ж, и поделом. Хотя странно, конечно. Чем дольше я размышлял о поступках титана, тем чаще начинал смотреть на них под неожиданным для себя углом. Видел не только безумие и злобу, но и… справедливость? Желание, чтобы каждый из нас взглянул правде в глаза и исправил ошибки? И еще эта фраза, которая почему-то крепко-накрепко засела у меня в подсознании: «Я просто сражался не на той стороне». Что он имел в виду? Хотел, чтобы мы поняли, что он не настолько плохой, как всем кажется? А даже если и так, то зачем ему это? Тому, кто не желает мириться с клеймом проигравшего?

Впрочем, не важно. О подобных вещах у меня еще будет время подумать.