* * *

Я покинул укрытие спустя три часа. Поначалу намеревался немного поспать, однако рассказ покойника никак не хотел вылетать из моей головы.

Разумеется, верить словам каннибала с ампутированной совестью было бы верхом идиотизма. Но в то же время я из раза в раз задавался вопросом: «А что если?». Что если бандит не соврал и неизвестный Бурмистр действительно схватил одинокую девушку? Эффектную брюнетку, которая вполне могла оказаться Адой. Моей Адой.

Размышляя об этом, я все чаще склонялся к тому, что необходимо рискнуть и проверить. Даже если это ловушка или очередная подстава от Диедарниса, посещение которой идет вразрез с главным принципом выживания. Как и противоречит всему тому, что ранее я себе так благоразумно надумал.

К сожалению, я просто не мог поступить иначе. Не мог пройти мимо, делая вид, что у меня амнезия. Особенно если присутствовала хотя бы малейшая вероятность того, что чьи-то грязные клешни лапают мою титаниду.

Я направился в город через поля. Добрался до его окраины с первыми лучами солнца и ненадолго остановился, заприметив целую мозаику смертельных сюжетов: раскуроченную колонну танков; глубокую борозду в земле и обломки разбившегося лайнера; братскую могилу на обочине с черными опаленными костяками. Плавающими в жиже, по консистенции и внешнему виду напоминающей мазут.

— Н-да.

Слишком много жертв на квадратный километр. И при этом ни звука. Лишь тихо постукивающие оголенные провода и унылый переменчивый ветер, гоняющий туда-сюда прах погибшего мира. Ни привычного гула автомобилей, ни инверсионных следов самолетов. Вообще ничего.

Продолжая путь, я прошел мимо придорожной заправки, в дверях которой сидел труп. Судя по положению тела и вееру кровавых брызг над головой, становилось понятно, что тот застрелился. Но оружия не было. Кто-то забрал.

На этом я решил абстрагироваться и перестать акцентировать внимание на деталях. Это все декорация. Бледная, безликая, как номер дешевого мотеля. Нацеленная, прежде всего, на то, чтобы погрузить нас в атмосферу отчаяния и безысходности. Чему лично я поддаваться был не намерен.

«Вот бы побыстрее найти Германа, Мозеса или Гласа», — пронеслась в голове светлая мысль. Ибо что-что, но оптимизма у этих троих было хоть отбавляй. Особенно у танка. Моего лучшего друга и преданного боевого товарища, без широкого плеча которого я чувствовал себя неуютно.

Ну а про Хангвила вообще молчу. Пушистый дядя и без того занимал одно из центральных мест в моем сердце. В тот самый день, когда во время испытания Аргентависа поделился с нами сверчками. Хотя нет. Это произошло раньше. Значительно раньше.