Безусловно, это было чертовски приятно. Внушало оптимизм. Вот только само наличие сундука вдруг заставило меня крепко задуматься. Насколько я помнил из разговора с Арвантакернисом, Диедарнис никогда не общался со своими собратьями. Игнорировал любые попытки выйти на связь и оставался глух ко всему, что происходило за пределами его подводной тюрьмы. Однако кое-что в его политике кардинальным образом изменилось. Причем недавно. Ибо сам факт присутствия наблюдателей из числа титанов говорил об одном: мегалодон подключился к их ментальной сети. А вот зачем он это сделал и почему — оставалось догадываться.

Складывалось ощущение, что он затеял нечто грандиозное. То, что до него никто прежде не делал и что для нас как для участников рейда было скорее хорошо. Потому как суицидники не склонны строить планы на будущее. По крайней мере, я на это надеялся.

— Знаешь, Фройлин, все-таки ты не перестаешь меня удивлять, — произнес я. — Молодой. Целеустремленный. Местами неглупый. Вроде бы не урод, хотя конкретно в этом вопросе я не эксперт. Так почему же ты настолько злобный и высокомерный кретин? — паладин по-прежнему не подавал признаков жизни. — Нет. Я, конечно, все понимаю. Имея такого батька как у тебя, достаточно трудно сохранить здоровую психику и продолжать трезво смотреть на мир. Но ведь и исключения тоже бывают. Я, например, знаю много историй про ребят из неблагополучных семей, где каждый второй отец либо уголовник, либо алкаш, которые затем выросли и стали замечательными людьми. Добрыми и отзывчивыми. Ну или взять того же Германа. Он вообще сирота. Но при этом по совокупности положительных качеств его можно смело причислять к лику святых. Так и в чем проблема? Во вседозволенности и расовой ненависти? Или в давлении со стороны старого маразматика?

Эльф предсказуемо не ответил, продолжая и дальше сушить вывалившийся из пасти язык.

— Молчишь? Да и хрен с тобой, — отвернулся я. Приложил губы к свистку, и в следующее мгновение высоко над головой раздался громкий крик. Следом, вырывая из небес клочья облаков, в мою сторону устремилась огромная птица. Грациозный и блестящий в лучах закатного солнца черный «клинок», что, со свистом рассекая воздух, стремительно спикировал вниз и в момент удара о землю начал преображаться в изваяние из камня. Тело затвердело практически сразу, в то время как могучие крылья еще пару секунд натужно скрипели, будто бы застывали в бесконечном полете.

— Эпично. И даже отчасти пугающе, — улыбнулся я, глядя на ветвящуюся паутину трещин в земле. Если бы я не посторонился и не отошел на пару шагов, то по итогу от меня бы осталась кровавая клякса. Потому как приземление «магазина» оказалось поистине жестким. Настолько, что сама статуя ушла на метр в землю. Подняла вокруг себя тучу пыли и призывно помигала мне пятипалой выемкой.