— Где я буду жить?

— Это новая прислуга, Петер?

Голос, который раздался с лестницы, был подобен грому с ясного неба. По лестнице медленно спускалась женщина, при виде которой у Маркуса отвисла челюсть, а Марина исполнилась самой злой и зеленой зависти. Ядовитой такой!

Женщина была так красива, что Марина рядом с ней казалась… нет, не просто дурнушкой. Она казалась кошмариком.

Эти шикарные локоны, эти глаза, фигура, осанка, даже хрипловатый грудной голос… Марина о таком и не мечтала. Никогда. Все бабушкины снадобья не сотворят из нее такую же красавицу. Даже если в них купаться сутками и годами.

— Нет, литта Керст, литта Линдли утверждает, что беременна от литта Отт.

— Вот даже как? — Беатриче надменно подняла брови. — И доказательства уже есть?

Злость придала Марине сил.

— Ты… это ты мне ответь, кто ты такая⁈

Беатриче надменно расхохоталась.

— А я, дорогуша, та женщина, от которой Евгений хочет детей. Я его невеста!

— ЧТО⁈

Тут уж раненым вепрем взвыл и Маркус. У Евгения что — и невеста есть⁈

С родовым кольцом на пальце?

Тогда… тогда их дело — дрянь. И мужчина впервые присмотрелся не к груди незнакомки, а к ее рукам.

Нет, кольца на них не было, можно выдохнуть и успокоиться. Если бы Евгений надел ей на палец родовой перстень, помолвка бы считалась закреплленной, свойство у кольца такое. Снять его может или тот, кто надел, или сама вдова после смерти супруга.

Кольца нет.

— Литта, я не знаю, кто вы, — откашлялся Маркус — но полагаю, пока Евгений не найдется, жить в его доме должна женщина, которая носит от него ребенка.

— А я полагаю, что невеста Евгения так же имеет право жить в его доме. А почему вы так скромно говорите о ребенке? Почему проверку не назначили прямо сейчас, на алтаре? Он признает ребенка даже в утробе матери. Или есть сомнения?

Что-что, а свои права Беатриче знала. И вопросы наследования тоже.

Это ее касалось напрямую.

Да, у них с мужем не было детей, но одно время она обдумывала возможность забеременеть от кого-то другого. Потом разобралась, что такое алтарная магия, успокоилась и решила не дурить, смысла не было дергаться и ухудшать свое положение.

Марина побагровела.

— Ты…

— Я, по крайней мере, своему мужчине храню верность. А о тебе это сказать можно?

Маркус вздохнул. Посмотрел на дворецкого почти беспомощно. Разнимать двух диких кошек? Спасибо, ему еще жизнь дорогА.

Дворецкий не подвел.

— Литта Линдли, литту Керст в дом привел сам литт Отт, и нарушить его приказ мы не можем. Но если вам тоже выдали предписание… полагаю, вы можете занять левое крыло дома? А литта Керст останется в своих покоях.