Глава 1
Утро в таверне «Два шахтёра» выдалось суматошным, по-настоящему суматошным, с налётом дешёвого цирка и предпраздничного психоза. Всё началось ещё затемно, когда Паль принялась носиться по залу с таким видом, будто подожгла собственные штаны. В воздухе, пропахшем прокисшим элем, луковой шелухой и засохшей кровью на половицах, витала та самая липкая, щекочущая ноздри атмосфера, какая бывает только перед большим приключением, или перед массовой дракой, что для их команды, в общем-то, одно и то же.
Паль, словно пчела, не медоносная, а какая-то взбешённая шершневая дрянь, вилась вокруг Марика, обрушивая на него поток бесконечных вопросов. Она сыпала ими с частотой пулемётной очереди, и каждый новый «а почему?», «а куда?», «а надолго ли?» влетал в уши Марика, будто мелкие, но болезненные дробинки. Сергей вдруг отчётливо понял: для Паль всё это было нечто новое и необычное. Свежее, как первый снег на помойке. Марик никогда ранее не оставлял своё заведение на такой долгий срок: ни на неделю, ни даже на три дня, а тут, похоже, речь шла о чём-то куда более серьёзном. Может, о месяце. А может, и о большем.
Филис, устроившись в уютном уголке, там где пружины сиденья продавились ровно по форме её тощего зада, наблюдала за происходящим со стороны. В её колючем взгляде, узком и хищном, сквозил интерес вперемешку с искренним удивлением. Возможно, раньше она не наблюдала лёгкой перепалки между членами отряда, не видела, как родные люди могут кидаться словами, будто мятыми тряпками, и при этом не стремиться зарезать друг друга ложкой. Для неё, привыкшей к другим нравам, это зрелище было почти этнографической диковинкой.
Крас, тоже увлечённо наблюдая за знатным спектаклем. А Паль с Мариком уже разошлись не на шутку, жестикулируя так, будто дирижировали невидимым оркестром. Герой невольно погрузился в воспоминания. Липкие, тёплые, с привкусом топлёного молока и сосновой пыльцы. О своём детстве. О том времени, когда он, будучи долговязым прыщавым подростком с вечно сбитыми костяшками, подобно Филис становился свидетелем дружеских перепалок своих родителей. Как отец, вернувшись с работы, кидал на стол рюкзак и хохотал, рассказывая очередную байку, а мать гоняла его тряпкой за грязные сапоги на чистом полу. Всё это сейчас, спустя годы и миры, вдруг напомнило ему о доме. О том дурацком, щемящем чувстве принадлежности, когда ты часть живого, дышащего, ругающегося и любящего организма. О том, как важно ценить моменты, не героические сражения и великие победы, а вот эту мелкую, житейскую, такую уродливую и прекрасную возню.