Глава 18
Сложный день запомнился отряду Марика как настоящее испытание их духа и физической подготовки. С каждым шагом, приближающим путников к суровому северному полюсу, ледяному сердцу проклятой планеты, они встречались со всё более жестокими явлениями природы. Словно сам Холпек решил лично испытать их на прочность, выгнать из себя, как занозу, сломать, перемолоть, выплюнуть. Шквалистый ветер, рвавшийся на свободу из самых тайных, самых глубоких уголков ледяного ада, не утихал ни на миг, ни на секунду, ни на долю мгновения. Будто он стремился доказать всем и каждому, что здесь, в бескрайней белой пустыне, нет другого повелителя, кроме него. Ни людей, ни зверей, ни богов.
Когда цель их путешествия была почти достигнута, и всего полкилометра отделяло их от заветной точки — входа в пещеру, отмеченную на карте Марика жирным красным крестом, произошло нечто неожиданное. Нечто такое, что оставило глубокий, неизгладимый след в сердце каждого члена отряда. Событие настолько внезапное и необъяснимое, что казалось, будто сама природа собрала всю свою мощь до последней капли, чтобы нанести решающий, сокрушительный удар по горстке наглецов, посмевших бросить ей вызов. Это испытание стало кульминацией их долгого и изнурительного путешествия. Тем самым моментом, когда каждый из них (Крас, Марик, даже могучий Кожи) должен был найти в себе силы противостоять не только внешним, мёрзлым угрозам, но и собственным, глубоко запрятанным страхам. Страхам, о которых они боялись признаться даже самим себе.
В один миг вся ярость урагана, того самого, что ещё секунду назад бушевал с неистовой, почти осязаемой силой, срывая с путников одежду, залепляя глаза снегом, сбивая с ног, внезапно улеглась. Полностью. Без остатка. Словно кто-то невидимый и всемогущий нажал на кнопку «выкл». Ледяные кристаллики, ранее поднятые в бешеном, хаотичном танце шквалистым ветром, словно подчиняясь неслышной, но чёткой команде, мягко, плавно, почти грациозно опустились на заледеневшую поверхность.
Они создавали на снегу причудливые узоры, похожие на звёздные карты, и иллюзию бесконечного, бездонного неба прямо под ногами изумлённых путешественников. Этот момент, когда суровая, безжалостная природа вдруг решила продемонстрировать свою красоту и величие, был просто волшебным. Жутковато-волшебным, но всё же.
Звуки, ранее сопровождавшие отряд в пути: вой ветра, скрип снега, мат Кожи на чём свет стоит, вдруг исчезли. Растворились. Умерли. Осталась лишь завораживающая, почти мистическая тишина. Она была настолько полной и всеобъемлющей, что позволяла услышать даже собственное дыхание, прерывистое, хриплое, испуганное, или тихий, едва уловимый шелест кристалликов льда под ногами. Воздух вокруг стал невероятно прозрачным и светлым, как если бы сама атмосфера решила открыть завесу, скрывающую другое измерение, где время течёт иначе, где нет боли, где нет холода.